Язычник

Назвав родившуюся Таню дочерью, он в тот же день полюбил ее с беззаветностью сентиментального алкоголика

Что есть человек в масштабе, даже не Вселенной, а какого-то более понятного сознанию места?

Например, в небольшом домишке с прогнившим полом, муж, покалачивающий жену, – царь и бог, но стоит ему выйти за порог – раз, и он уже один из сотни таких же домашних царьков.

Над этими царьками возвышается уже другой царь – какой-нибудь хитрый, ушлый и влиятельный делец. Он кричит домашним царькам в лицо, кидает их на деньги, богатеет за их счет, а потом садится в свой новый автомобиль, едет в областной центр и по пути становится одним из сотни таких же хитрых и ушлых мелких дельцов. А потом уже его, в больших и красивых кабинетах, встречают дельцы покрупнее и так далее.


А он потом оправдывал себя: он не в ее лицо отправил кулак, а в жадность ее, во всеохватную, расползшуюся на всю их жизнь жадность - к деньжатам, к барахлишку, золотишку, хрусталям... Во всяком случае, он верил в эту ее жадность

В человеческом придуманном мире все относительно. Печали и радости, мечты и провалы, надежда и отчаяние. Сегодня ты на коне, полон идей и жажды свершений, а завтра — сражаешься со стихией, которой все равно, каких высот ты достиг.

У природы нет морали – она просто забирает все, что может, и у бедного, и у богатого, у молодого и старого, у здорового и больного. Мгновение, и домашние царьки, мелкие дельцы, бабки и проститутки – все равны – одни из сотен.


Об удаче, даже если она уже свалилась на тебя, вслух не говори, принимай молча — иначе спугнешь. Еще молчаливее принимай невезуху; тринадцатого числа по возможности сиди на берегу. Океану никогда не верь, он двулик: сегодня — невеста, а завтра — отчим.

Я не перестаю удивляться тому факту, что «Язычника» переиздал именно МИФ. Настолько у меня не складываются эти две вселенные.

Очень интересно, как основная, довольно молодая, аудитория издательства его приняла, – ведь шикарное оформление, при всей красоте иллюстраций Натальи Матушкиной, создает ложное представление о самой книге. Открываешь это розовое великолепие в золотой окантовке, ждешь загадочности и тепла, а попадаешь на руины человеческих жизней: нищета, разруха, пьянство.

Еще больше его удивляло, что где-то в огромной стране есть три района, расположившиеся на пьяном пьедестале и затмившие достижения Южных Курил. «Какой же крепкий и решительный народ должен был населять те земли?» - думал Бессонов о неизвестных ему поклонниках огненной воды.

«Язычник» – роман о Курилах 90-х годов, безжалостный, как люди, живущие на его страницах, и беспощадный, как океан, омывающий острова архипелага.

При всей безысходности содержательной части истории, написана она невероятным языком, настолько живым и атмосферным, что складывается впечатление, будто не книгу читаешь, а в окно смотришь. Пусть мутное и кривое, но все-таки окно.

Текст Кузнецова-Тулянина, словно бесконечная вода, поглощает тебя, кружит, бьет волнами, а потом выплевывает на берег, одинокого и грязного, и отступает. А ты лежишь, смотришь в бескрайнее небо и думаешь: спасибо, что живой.

Телеграм