Дверь - прищемит палец, окно - высунется и вывалится, косточка - подавится, стул - опрокинет на себя, нож - порежется, палочка - глаз выколет, коробочку с земли поднял - заразится, спички - сгорит.
"Руку сломаешь, машина задавит, собака укусит. Не ешь слив, не пей воды, не ходи босой, не бегай по солнцу, застегни пальто, завяжи шарф. Вот видишь, не послушался меня... Погляди: хромой, а вон слепой. Господи, кровь! Кто дал тебе ножницы?" Ушиб оборачивается не синяком, а страхом перед менингитом, рвота - не диспепсией, а признаком скарлатины. Везде расставлены ловушки, все зловеще и враждебно.
Если ребенок поверит, не съест потихоньку фунта неспелых слив и, обманув родительскую бдительность, не зажжет где-нибудь в укромном уголке с бьющимся сердцем спичку, если он послушен, пассивен, доверчиво поддается требованиям избегать всяческих опытов, отказаться от каких бы то ни было попыток, усилий, от любого проявления воли, то что сделает он, когда в себе, в глубине своей духовной сущности, почувствует, как что-то ранит его, жжет, язвит?