Страница найдена

Не понимаю всеобщей обеспокоенности проблемой: почему городу и миру не все равно, кто кого любит? Это пошатнет «устои»? Плохи те устои, которые так легко пошатнуть и которые держатся на несчастье людей. А что до «морали», то мои гомосексуальные друзья очень осуждали меня, когда я завела любовника. Потому что не одобряют неверности... нехорошо это, говорили они мне. А согласно «устоям», любовник у замужней женщины — это ничего, дело житейское, а пара, верно и преданно любящая друг друга и тихо-мирно живущая в соседней квартире, это «разврат и растление»...
Все это было бы смешно. Когда бы не было так грустно.

Мне было лет пять, когда мама, как и всегда, забрала меня после смены на работе из детсада. По пути к остановке я увидела двух мужчин, которые целовались.
Мама даже не прибавила шаг и не сказала «Фу, пидарасы», как это сделали бы другие. Я вообще никогда не видела негативных эмоций в сторону таких людей.
Подойдя к остановке, я спросила:
— Мам, почему те дяденьки целовались?
На что она мне ответила:
— Они просто любят друг друга.
Это, наверное, самый главный и единственный урок, который преподала мне мама: не осуждать никого и ни при каких обстоятельствах.

Часто нам говорят: а почему ваш проект помогает только гомосексуальным подросткам? Ненавидят много кого и травят любых детей, подростков вообще: полных, в очках, заикающихся, слишком худых... Верно. Травить могут любого. Но «подросток вообще» может позвонить на телефон доверия или прийти в кризисный центр, не опасаясь отказа или обесценивания. Только за сексуальную ориентацию или гендерную идентичность родители не выгонят его из дома, сверстники — не изобьют, учителя — не высмеют. «Подростка вообще» государство и общество не убеждают, что он больной, фантазер, преступник, грешник. Зато что касается «неправильной» ориентации либо гендерной идентичности, подросток порой оказывается в полном одиночестве.
И чаще всего ему не хватает принятия родителей.
...Летом 2013 года мать выгнала из дому 15-летнюю Ирину, когда та призналась ей, что она лесбиянка. Мне стало известно об этой истории от Юли, девушки Ирины. Я сомневалась, не верила. Была одна странная деталь. Юля сказала: мать Ирины запрещала ей есть в доме.
«Как это так? — думала я. — Запретить ребенку есть в доме? Наверно, девчонки привирают».
А потом мне пришло новое письмо, и не одно. И не одна сотня. И я поняла: нет, это не обман. Порой родители, узнав о гомосексуальности своих детей, начинают считать их больными и заразными.
Они говорят: «Лучше бы ты сдох».
Они говорят: «У меня больше нет сына/дочери».
Они говорят: «Я бы придушила тебя своими руками».
Они говорят: «Лучше ты станешь овощем, чем будешь геем».
Они избивают своих детей, они сдают их в психбольницы.
Это не выдумки. Это правда. Жестокая правда современной России, где куда почетнее быть наркоманом, нежели геем.