Исповедь экономического убийцы

«Арнольд Тойнби сказал это?», – я был ошеломлен. «Да. Прочитайте „Цивилизацию перед судом истории“ и „Мир и Запад“. «Но откуда взяться такой вражде между мусульманами и христианами?» – спросил я. Они обменялись взглядами через стол. Казалось, они с трудом верили, что я задал такой глупый вопрос. «Потому что, – она стала выговаривать слова медленно, как будто обращаясь к кому-то очень непонятливому или плохо слышашему, – Запад, в особенности, его лидер США, намерен взять под свой контроль весь мир и стать самой большой империей в истории. Он уже очень близок к успеху. Сейчас на его пути стоит Советский Союз, но Советскому Союзу не устоять. Тойнби должен был видеть это. У них нет никакой религии, никакой веры, ничего сущного, стоящего за их идеологией. История показала, что вера – это душа, вера во власть, высшую над человеческой – есть квинтэссенция. У нас, у мусульман это есть. У нас этого даже больше, чем у кого-либо еще в мире, даже больше, чем у христиан. Так что мы ждем. Мы становимся сильными». «И мы дождемся своего часа, – вмешался один из мужчин. – И тогда ударим, подобно змее». «Какая ужасная мысль! – Я едва сдерживался. – Что же мы можем сделать, чтобы изменить это?»

Некоторые из них, как и я, осознавали, что они делали, но большая часть просто работали так, как их учили в школах бизнеса, инженерных и юридических институтах, или просто следовали примеру своих боссов, которые на собственном примере демонстрировали, как работает система, и посредством мер поощрения и наказаний рассчитывали сохранить ее. Такие участники оценивали свою роль как вполне благородную - в худшем случае; оптимисты же считали, что они помогают бедной стране.
Будучи обманутыми, находясь в неведении, часто - в самообмане, эти соучастники не входили ни в какой тайный сговор; скорее, они были продуктами системы, которая продвигает наиболее изощренную и эффективную форму империализма из всех, когда-либо виденных миром. Не было необходимости искать людей, которым можно давать взятки или угрожать - их уже приняли на работу в компании, банки и государственные учреждения. Взятками были зарплаты, премии, пенсии, страховки; угрозы, по сути, основывались на социальных пакетах, давлении однокашников и молчаливом вопросе о будущем образовании детей.

Я размышлял о природе иностранной помощи, обдумывая возможности настоящего содействия, которое развитые страны (РС, на жаргоне Всемирного банка) могли бы оказать в борьбе с бедностью и нищетой в развивающихся странах (на жаргоне - в "менее развитых странах", или МРС). Я стал задумываться, в каких случаях иностранная помощь идет от чистого сердца, а когда - проявление жадности и эгоизма. Я засомневался, бывает ли такая помощь альтруистичной, и если нет, то такие страны, как моя, должны немедленно начать помогать бедным и страждущим во всем мире. Однако я был в такой же степени уверен, что эти соображения вряд ли когда-либо могли быт главной причиной нашего вмешательства.

Клодин не стеснялась в выражениях, описывая то, что мне придется делать. Моя работа, говорила она, будет заключаться в «подталкивании лидеров разных стран мира к тому, чтобы они становились частью широкой сети по продвижению коммерческих интересов Соединенных Штатов. В конце концов эти лидеры оказываются в долговой ловушке, которая и обеспечивает их лояльность. Когда нам будет это необходимо, мы сможем использовать их для удовлетворения наших политических, экономических или военных нужд. В свою очередь, они укрепляют свое политическое положение, поскольку дают своим народам технопарки, электростанции, аэропорты. А тем временем владельцы инженерных и строительных компаний США становятся сказочно богатыми».
Сегодня мы видим, что результаты этой системы вышли из-под контроля.