Незабудки

Искусство - это радостная способность избавляться от себя на какое-то время.

Никогда не останавливался перед чем-нибудь только из-за того, что другие за это брались и среди них были люди, может быть, и способней тебя. Это неверно! Твой кончик счастья виден только для тебя, и за него потянуть можно только тебе одному.
Вот отчего хороший грибник не боится народа в лесу, он верит, что твой гриб от тебя никуда не уйдет и никто твоего гриба не заметит.

Самое трудное в деле писателя не писание: писание - это самое лёгкое. А трудно переживать то время, когда не пишется.

Человек должен быть непременно твердым, а то злые любят мягких, добрых и делают их своими костылями. Так и надо помнить, что настоящее зло - хромое и ходит всегда на костылях добродетели.

Привезли вчера для удобрения клубники птичий навоз, такой вонючий, что он испортил майский воздух, из-за которого я, может быть, здесь и живу. Но что делать? Как ни люби майский воздух, все равно, чтобы наслаждаться клубникой, приходится в мае нюхать птичий навоз.

По правде говоря, райская история повторяется, и до сих пор бесчисленно: почти каждая любовь начинается раем.

Тот человек, кого ты любишь во мне, конечно, лучше меня: я не такой. Но ты люби, и я постараюсь быть лучше себя...

Лев Толстой мечтал писать так же просто и ясно, чтобы строчки его на бумаге были похожи на борозды пахаря. Ему этого так хотелось, что при разочаровании от своих попыток писать он брал соху и пахал.

Художественное произведение синтетично в отношении автора и безгранично в отношении читателя: сколько читателей, столько в нем оказывается и "планов".

Поэзия не подчиняется планированию.

Талант не делается, с талантом рождаются, и это есть то же самое, что у животных называют "инстинктом".

Когда садишься писать и не складывается в голове как надо, попробуй довериться Перу и начинай писать, что придется. И бывает, напишешь, доверяясь перу, такое, чего никогда не придумал бы.

Когда я открыл в себе способность писать, я так обрадовался этому, что потом долго был убежден, будто нашел для каждого несчастного одинокого человека радостный выход в люди, в свет.

Мудрость человека состоит в искусстве пользоваться одной маленькой паузой жизни, на какое-то мгновенье надо уметь представить себе, что и без тебя идёт та же самая жизнь.

Поэзия не есть простое воспроизведение действительности, а суд над нею. Вот почему требуется время, чтобы переживание, или впечатление, или так называемая "действительность" стали предметом поэзии: нужно время поэту - судье, чтобы во всем разобраться, одно осудить, другое оправдать, всё рассудить и создать достоверность.

Возможно, что для других она вовсе не такая, какой я ее знаю. И я совсем не такой, каким меня она любит. Мы, конечно, вкладываем друг в друга каждый свой идеал. Впрочем, так и все начинают любить - с идеального плана.
У большинства в дальнейшем это любовное строительство не сходится с планом: назади остаётся идеал, называемый поэтическим, впереди "проза" с большей или меньшей надеждой на детей, что, может быть, дети возьмутся строить тот идеал.

Любовь - это неведомая страна, и мы все плывём туда каждый на своем корабле, и каждый из нас на своем корабле капитан и ведёт корабль своим собственным путем.

До последней крайности надо беречься пользоваться философическими понятиями и держаться языка, которым мы перешептываемся обо всем с близким другом, понимая всегда, что этим языком мы можем сказать больше, чем тысячи лет пробовали сказать что-то философы и не сказали.

Не красота спасет мир, а добро.