Цитаты из книги The Stranger Beside me

Дети полицейских обычно бывают более осторожны по сравнению с обычными детьми – им чаще напоминают о возможных опасностях.

На Западе Теодор Роберт Банди добился определенной известности. Но во Флориде он был никем: за интервью с ним не сражались журналисты, на него не направляли объективы телекамер. И пусть слава у него была дурная, с ним считались.

Он взял за правило не красть у тех, кто таких потерь позволить не мог.

Не стоит никому привязываться, если потом приходится исчезать. Как он мог подойти к женщине, когда он – Крис Хаген – Кен Мизнер – кто знает, кто еще – «родился» всего неделю назад?

У всех писателей есть ощущение драматического, но я не могла представить Энн Рул из маленького городка Де-Мойн, штат Вашингтон, в эпицентре задержания одного из десяти самых разыскиваемых преступников страны – который был моим старым другом.

Все происходящее казалось нереальным. Всего лишь несколько лет назад я была типичной домохозяйкой и лидером скаутов младшего школьного возраста. А теперь я летела писать сценарий в Голливуд, где меня ждало ФБР. Я чувствовала себя как в телесериале «Мэри Хартман, Мэри Хартман».

Почтовые служащие похожи на священников, врачей и юристов. Они чувствуют себя этически обязанными защищать конфиденциальную информацию и уважают тайну своих клиентов.

Тем не менее о побеге мечтают все заключенные. Реальные попытки совершают единицы.

Испытания такого рода делают меня только сильнее, в особенности когда понимаешь, что они созданы для давления, которое, по их мнению, разрушит мою стойкость.

Он умел принимать открытые вызовы и всегда представал в лучшем виде, пренебрежительно отвергая выдвинутые против него обвинения.

Тело может только казаться хозяином мозга, но интеллект, хрупкий и эгоистичный, не ровня императиву самой жизни. Гнить в тюрьме неосязаемо лучше, чем осязаемо не существовать.

Тем не менее Теду никто не угрожал, и он сказал, что ходит по всей тюрьме без страха. В его арсенале было то, что ценилось заключенными Пойнт-оф-Маунтин: юридические консультации. Многие его останавливали и просили помощи в подготовке апелляций по новым судебным процессам.

Контингент общего заключения – это безликая масса настоящих уголовников, и мы, мальки, вечно боимся, что они попытаются нас изнасиловать, а еще хуже, украсть наши продукты, купленные в тюремной лавке. Но страшные слухи о них сильно преувеличены. Наши продукты они никогда не воруют.

Карлайл заключил, что Тед – скрытный человек и никто не знал его таким, какой он есть на самом деле. «Как только кто-нибудь пытается его узнать, он тут же закрывается».

Полагаю, у мистера Банди либо нет проблем, либо он достаточно умен, чтобы балансировать на грани «нормальности».

Есть вещи, которые люди никогда не забывают и которые не совершают ни при каких обстоятельствах.

Временами он бывает приятным и веселым. А потом – становится как будто другим человеком, перестает реагировать на просьбы.

Мы оба знаем, что никто из нас не «нормален» в полной мере. Возможно, они не находят диагнозов в обоснование вердикта суда или других обвинений. Никаких припадков, никаких психозов, никаких диссоциативных реакций, никаких необычных привычек, убеждений, эмоций или страхов. Владеющий собой, умный, но никак не сумасшедший.

Я выживаю здесь за счет мозгов, моего знания законов. Они обращаются ко мне за юридической консультацией, и все они в восторге от Джона.

Если жизнь в тюрьме чем-то и показательна, то тем, что тюрьма богата материалом, порождающим человеческие страдания, материалом, полным потрясающих историй, которые рассказывают заключенные.