The Stranger Beside me

Каждый из нас, кто вырастил детей, знает слова Джона Ф. Кеннеди: «Иметь детей – значит готовить заложников для судьбы». Потеряв ребенка из-за болезни или даже несчастного случая, можно со временем справиться с этой болью. Потерять ребенка от рук хищника, безумного убийцы – практически за гранью того, что можно вынести.

Казнь Теда ничего не решит. Единственное, что она может гарантировать, – это то, что он больше никого не убьет.

«Есть я не мог, – рассказывал мне Хошалл. – Аппетита ни у меня, ни у других не было. Благодарные за угощение, мы помнили о предстоящем после завтрака. Рядом со мной сидел тюремный психолог. Я спросил его, есть ли для таких, как Банди, эффективное лечение. Он помолчал и произнес: «Только кувалдой промеж глаз».

Большинство из нас лелеют фантазию, в которой мы возвращаемся, чтобы предстать перед потерянной первой любовью, и в этом воссоединении мы выглядим красивее, стройнее, богаче и желаннее – желаннее настолько, что наша потерянная любовь тотчас понимает, что совершила ужасную ошибку. В реальной жизни так случается редко, но фантазия помогает смягчить боль отказа.

Оглядываясь назад, я понимаю, насколько была наивна. Я даже понимаю, насколько наивной я в каком-то смысле остаюсь. Я все еще хочу спасти жизни женщин, но для меня имеет значение еще кое-что.

Вы будете в большей безопасности, если знаете дорогу, и тот, кто может за вами следить, это почувствует.

Неужели убийца каким-то образом мог почувствовать, что его будущие жертвы были выбиты из колеи, а их мысли путались? Все свидетельствует о том, что это так. Охотящийся хищник нападает на слабейших животных в стае.

Женщины всегда были для Теда утешением и проклятием.

Он ведь не закончил еще свои игры, а эти тупые полицейские прервали их на самом интересном месте.

Месть не заполнила его внутреннюю пустоту – что, должно быть, стало жутким откровением для него.

«То, что я завишу от вас, женщин, должно что-то означать. Но что? Разумеется, я зависим от женщин. Женщина родила меня, женщины преподавали в школе, одну женщину я очень, очень сильно люблю. Да, я просил каждую женщину, с которой я общался на работе или вне работы, разобраться в наших отношениях. Но значит ли это, что я был клубком извивающихся нервов… подчиняющимся превосходству женственности?»

Жить в нашем мире и при этом в мыслях и делах постоянно противостоять другим человеческим существам – страшный и мучительный порок.

Тед вошел в мою жизнь, поначалу вполне второстепенной фигурой, в тот момент, когда в прах рассыпались убеждения и взгляды, которых я в течение многих лет столь самонадеянно держалась. Настоящая любовь, брак, верность, святость материнства, слепое доверие людям – все эти чудесные ценности внезапно рассеялись, как по ветру.

– Так хорошо было находиться среди людей, быть их частью. У меня есть привычка: я люблю приобретать вещи, всякие мелкие вещи. У меня была очень милая квартира на юридическом факультете, и у меня все отобрали. Я говорил себе, что смогу жить без машин, велосипедов и всего остального. Достаточно быть просто свободным. Но мне нужны были всякие вещи.

В душе я пыталась не представлять себе, каково находиться в одиночестве в тюрьме, когда весь мир празднует Новый год.

Полагаю, что его побег нельзя считать признанием вины. Невиновный человек перед угрозой пожизненного заключения вполне мог решиться бежать

Впоследствии раздосадованный шериф Дик Кайнаст признался:

– Мы напортачили. Чувствую себя дерьмово.

Никто не сможет меня переиграть, потому что я поставил на карту больше, чем кто-либо еще

Гнить в тюрьме неосязаемо лучше, чем осязаемо не существовать

То, что я испытываю сейчас, – это новая грань одиночества, смешанная со спокойствием и покорностью. В отличие от упаднических настроений, которые я переживал в прошлом, на этот раз я знаю, что не проснусь утром свежим и бодрым.

Мы оба пытались отыскать ответы, казалось, всегда лежавшие за гранью досягаемости.