Я вообще сторонник комфортного чтения — кому как комфортно, тот так и читает, но, как мне кажется, романы Вулф надо читать в один заход. Вот прям освободить несколько часов, запастись едой, водой и чаем, сесть и прочитать от первой до последней страницы. Потому что это текст, написанный ее любимым «потоком сознания», к которому надо привыкнуть, в атмосферу которого надо тихонечко войти — как входят в холодное озеро. Вот ты нарушаешь водную гладь пальцами, затем опускаешь одну ногу, вторую, и вот уже вода не такая ледяная, и ты с удовольствием купаешься и даже брызгаешь водой в тех, кто так и не рискнул покинуть безопасный и теплый берег. И если прерываться во время чтения, то каждый раз по возвращении придется привыкать заново, и это испортит все впечатление от книги. Для ее чтения надо просто поймать волну, стоит это сделать, и текст начнет тебя завораживать — ты поддашься его гипнозу и провалишься в историю, в людей, в их мысли, и не будешь думать, что один день — это слишком мало, чтобы раскрыть персонажей, узнать кого-то, проникнуться их драмой и проблемами, нет, будет казаться, что ты знаешь этих людей всю свою жизнь! Всю их жизнь! И ты вместе с ними смотришь на эти цветы в вазе и вдруг сожалеешь о всей своей жизни и о всех решениях, которые ты когда-либо принимал... И ты был уверен в эти решениях, а сейчас вдруг глубоко несчастен... или тебе только кажется так? Может ты сам себе придумал, что раньше было лучше, потому что ты был моложе? Но все. Поезд ушел. И не вернется. И может хватит уже стоять на перроне и ждать? Прошлое не вернуть. А значит остается только одно — вспомнить, что в этой точке жизни ты оказался не случайно, ты сам до нее дошел. Каждый день выбирая это будущее. Каждый день выбирая это настоящее. Поэтому хватит винить окружающих в том, кто ты! И для меня эта книга именно об этом — то, что остается в прошлом, не зря там остается. И в отличие от «Маяка» она с приятным послевкусием. Хотя «Своя комната» — все еще лучшее, что я у нее читала, и думаю, что так оно и останется.

Я вспомнила эту фразу из Кэрролла (не того, другого), когда села писать отзыв на «Миссис Дэллоуэй». Каким наслаждением было слушать эту книгу! Но теперь меня терзает то самое чувство, когда «окончен бал, погасли свечи», гости своё оттанцевали и расходятся по домам. Гости миссис Дэллоуэй — мои отныне любимые маленькие странности. Гости, которые стали мне дороги за несколько часов, — Салли Сетон, Ричард Дэллоуэй, Питер Уолш, Лукреция и Септимус Уоррен-Смиты, дочь Дэллоуэев, доктор и леди Брэдшоу, конечно, сама Кларисса Дэллоуэй, и прочие прохожие-мимохожие. Бал заканчивается — с ним заканчивается и книга, но в начале были цветы, платье и свечи — то есть подготовка миссис Дэллоуэй к вечернему приёму.

Миссис Дэллоуэй сказала, что сама купит цветы.

Это предложение стало моей первой маленькой странностью-слабостью. Я наслаждалась каждой строчкой романа, от первой до последней, во многом благодаря исполнительнице — Татьяне Шпагиной. Мир буквально расцветал, когда я включала аудиокнигу. Наушники — плеер — дверь, и вот ты выходишь в большой, прекрасный, наполненный зрелым осенним воздухом свет. Откуда-то издалека ветер приносит запах костра и сырой земли, а небо такое высокое-высокое. Да, осенью цветы — редкость, встречаются всяко реже, чем в середине лондонского июня у миссис Дэллоуэй, но я всё равно люблю эти свои дни — как и Кларисса Дэллоуэй любила свой мир и свою жизнь.
Однако первое предложение я полюбила из-за фильма «Часы» — экранизации романа Майкла Каннингема, основанного на жизни Вирджинии Вулф и её книге «Миссис Дэллоуэй». Если вы видели фильм, то знаете, как там смаковалось первое предложение. Но пока я не взялась за чтение первоисточника всего, я не понимала, какое значение вкладывали в эту фразу Каннингем и Вулф. Это — первая нота в симфонии, это — фраза-знакомство, это — взгляд извне, описание со стороны, но при этом описание того, как проявилась внутренняя воля.

Вся книга — поэзия в прозе. Имена и сюжет — всего лишь уступка романным условностям. Хотела я бы выучить текст на память и декламировать как поэму. Но я пока ещё не сошла с ума. Пока. Ещё. Думаю, есть что-то волшебное в умении вот так приставлять слово к слову, абзац к абзацу единым порывом, который так любят выдавать за поток сознания. У Вулф есть произведения более «потоковые» — утлые лодчонки, дрейфующие по океану подсознательного, — чем «Миссис Дэллоуэй», но способ повествования всё равно относится именно к этому модернистскому приёму. И потому что синтаксическая структура идёт вразнос, весьма правдоподобно имитируя течение мыслей; и потому что между событиями-сценами-мыслями нет логической связи, только ассоциативная. Но мне всё же трудно без оговорок назвать повествование «потоковым», ведь именно в этой книге «поток» — очень продуманный, всеобъемлющий, он даёт читателю возможность ухватить тончайшую взаимосвязь явлений. И это одна из главных причин, почему «Миссис Дэллоуэй» выделяется среди других произведений Вулф.
Допустим, это поток сознания, — но чьего? Если автора, то чем примечателен для Вулф один летний день 1923-го года, который он охватывает? (Я бы поставила на 13 июня, которое ближе всех к середине месяца, — и по календарю это как раз среда). Но этого я не знаю. Чем эта книга примечательна для писательницы? Я, как читатель обыкновенный, знаю биографию Вулф и могу «увидеть» связь между её жизненной ситуацией и некоторыми эпизодами/мыслями романа, — но насколько это соответствует действительности? Можно ли в психическом расстройстве Септимуса рассмотреть проблемы самой Вирджинии? Сколько правды в описании жёстких и авторитарных врачей? Можно ли на основании одного поцелуя Клариссы и Салли предполагать что-то о личной жизни Вирджинии? Насколько точен портрет снобствующих лондонцев? И, в конце концов, почему роман назван в честь Клариссы Дэллоуэй?
Самый очевидный ответ: потому что книга является потоком сознания Клариссы. Литература знает много примеров, когда одно произведение совмещало потоки сознания разных персонажей, однако это не тот случай. Потому что в этом романе есть основания для единоличной интерпретации: все события этого дня, все люди, чья судьба в нём приоткрылась, сценки на улице и в помещениях, в настоящем и прошлом, — всё это поток сознания миссис Дэллоуэй. Кларисса как-то сочинила целую теорию, что знать человека — значит, знать не только его, но и людей, и места, что его дополняют. Физическое тело может находиться в одном месте, но сам человек — всюду, поэтому нечто очевидное, что способен в нём рассмотреть кто угодно, соседствует с невидимым и неосязаемым — с тем, с чем незримо связан этот человек. Это как паутина, которая состоит не только из нитей, но и пустого пространства между ними.

Роман «Миссис Дэллоуэй» представляет из себя паутинку связей. Во-первых, есть очевидные экскурсы в прошлое и настоящее, мысли и чувства Клариссы Дэллоуэй, в её отношения с другими людьми — Салли, Питером, родителями, мужем, дочерью, наставницей дочери, служанками, дальними родственниками и знакомыми, — а также мысли этих людей. Во-вторых, есть «невидимая», неочевидная часть, куда читатель словно проваливается: мысли Клариссы перемещаются в пространстве с одного на другое — например, на автомобиль, а с автомобиля на мысли Септимуса, от него — к Лукреции (и мы даже на секундочку попадаем в Италию благодаря ей, и на секундочку в Индию благодаря Питеру), а ещё — к Доуму и Брэдшоу, и дальше к сёмге и фотографиям кладбищ, — к смерти; и обратно — к Риджентс-Парку, к девушке Мейзи, впервые приехавшей в Лондон, к изысканному Хью, который только и умеет что писать письма, к войне, которая закончилась, к Сент-Джеймсскому парку и мыслям о Питере, и к цветам, за которыми миссис Дэллоуэй вышла одним ранним июньским утром, потому что вечером у неё приём.
Даже пустое пространство между Клариссой Дэллоуэй и Септимусом Уоррен-Смитом — т.е. то, что они не были лично знакомы, — является связующим. Во всяком случае, сама Кларисса думала: «Чем-то она сродни ему…», когда вечером на приёме услышала рассказ о Септимусе. В книге всё взаимосвязано со всем. (В последний раз я встречала такое, как ни странно, у диковского «Человека в высоком замке», там люди тоже могли не знать друг друга, но быть связанными). Только здесь у взаимосвязи есть имя — Кларисса Дэллоуэй. Все мысли, чувства и люди устремлялись к ней.

«Все отправлялись куда-то. И оттого что всё время, всё время распахивались двери и оттуда выходили, казалось, будто Лондон скопом спускается с лодочки, мотающейся на волнах; будто город весь стронулся и сейчас поплывет в карнавале».

Карнавале, имя которому «Миссис Дэллоуэй». Для меня этот карнавал закончился — отвесил поклон и умчался вдаль, вдоль взгляда Питера. Но это и человек, и карнавал, и книга, поэтому я в любой момент могу вернуться к началу и узнать: миссис Дэллоуэй сказала, что сама купит цветы.

Знакомство с Вирджинией Вулф я откладывала давно и, как выяснилось, успешно :) "Миссис Дэллоуэй" многие называют вершиной писательского таланта Вулф, но для меня это первая книга, которая останется без оценки. На случай, если я вдруг когда-нибудь решусь еще раз нырнуть в этот поток сознания и попытаться изменить свое мнение о творчестве этой занятной английской барышни.

Аннотация обещала, что в книге я найду то, что редко оставляет меня равнодушной.

Но не тут-то было. Как слон в посудной лавке я буквально продиралась через размышления персонажей и... их полное бездействие. Форменным мучением оказалась отнюдь не сумбурность изложения, в которой Вулф практически нет равных (привет Джойсу, чей "Улисс" все еще пылится где-то дома, брошенный на середине), а полнейшее отсутствие событий во всем этом мысленном бардаке.

Мне абсолютно не близка, и более того неприятна оказалась Кларисса, вспоминающая об утерянных возможностях. Абсолютно не цепляют импрессионистические пассажи Вульф, уводящие далеко-далеко от Бонд-стрит. И даже хороший слог и ощутимая буквально с первых страниц монументальность этой небольшой книжицы не смогли заставить меня переменить к ней отношение.

Не претендую на объективность и пребываю в полнейшем недоумении - а стоит ли пытаться читать еще что-то у Вульф?

P.S. Самая близкая, родная и понятная мне рецензия на ЛивЛибе на эту книгу - вот эта :)

074/300

Неощутимую сущность мою я вижу всегда и во всем.
Простой, компактный, слаженный строй,— пускай я распался на атомы, пусть каждый из нас распался,— мы все — частицы этого строя.
Так было в прошлом, так будет и в будущем,
Всечасные радости жизни — как бусинки в ожерелье — при каждом взгляде, при каждом услышанном звуке, везде, на прогулке по улицам, при переезде реки,
Теченье, так быстро бегущее, спешащее вместе со мною туда, далеко,
И следом за мною — другие, и связь между ними и мной,
Реальность этих других, их жизнь и любовь, и слух, и зренье.
(Уолт Уитмен "На Бруклинском перевозе")

Эта книга закрутила меня, завертела, утащила меня в неистовый водоворот ощущений и мимолетных видений, сбила меня с толку бесконечной сменой zoom in и zoom out. Но больше всего меня поразила многомерность этого произведения. Сначала мне было непонятно, почему же оно называется "Миссис Дэллоуэй", ведь здесь столько героев, столько людей, которых миссис Дэллоуэй и в глаза не видела. Но потом я осознала, что это и есть роман о том, насколько огромным может быть человеческое Я. Или, возможно, не "может быть", а есть, но мы этого не понимаем. "Она помахала рукой вдоль Шафтсбери-авеню. Она — в этом во всем. И чтобы узнать ее или там кого-то еще, надо свести знакомство кой с какими людьми, которые ее дополняют; и даже узнать кой-какие места. Она в странном родстве с людьми, с которыми в жизни не перемолвилась словом, то вдруг с женщиной просто на улице, то вдруг с приказчиком, или вдруг с деревом, или с конюшней." И все эти многочисленные персонажи книги - Салли, Питер Уолш, леди Брунт, старая тетушка мисс Парри, рисовавшая акварелью бирманские орхидеи - все они есть миссис Дэллоуэй. И к ним невозможно испытывать какую-то ярко выраженную симпатию или антипатию, они ведь часть твоего Я, а ты есть такой, как ты есть, ты цельное существо. Невозможно, право, восхищаться своим указательным пальцем и ненавидеть безымянный.

Роман великолепен стилистически. Я панически боюсь потока сознания, но здесь, как мне кажется, какая-то другая его разновидность (по сравнению, например, с Фолкнером и Джойсом). С одной стороны, по-моему, тут дело в гендере, ибо "Миссис Дэллоуэй" исполнена женственности и вообще какого-то фемининного, чувственного понимания мира. "Потому что она поняла: единственное, о чем надо говорить, — наши чувства. Все эти умничания — вздор. Просто что чувствуешь, то и надо говорить." А во-вторых, я не могла не оценить всю пышность и богатство текста. Это изобилие невероятно ярких и точных образов, сравнений и метафор, которые льются на тебя почти из каждого предложения. Это лавина. Это мощь. Она не может оставить равнодушным. "На части и ломти, на доли, дольки, долечки делили июньский день, по крохам разбирали колокола на Харли-стрит, рекомендуя покорность, утверждая власть, хором славя чувство пропорции, покуда вал времени не осел до того, что магазинные часы на Оксфорд-стрит возвестили братски и дружески... что сейчас половина второго." Чертовски красиво!

8 / 10

К сожалению, некоторые книги просто не цепляют. Точнее, даже не книги, а герои в них, сюжет - они какие-то слишком далёкие и тусклые, по крайней мере в моём восприятии именно так получается. Вот и Миссис Дэллоуэй меня как-то не впечатлила, её жизнь и воспоминания оказались сущей скукотищей, и даже вполне себе достойный слог автора не смог спасти меня от сонно слипающихся глаз во время чтения. Увы, но это так.

Мне даже толком сказать нечего по поводу данного романа: казалось бы, по всем параметрам он должен быть впечатляющим и интересным, но не получилось у нас с ним контакта. :(

Вот никак у меня не складываются отношения с Вирджинией Вулф. Уже второе её произведение  читаю и ну просто не цепляет.  Вот что указано по поводу книги:

Это отразилось на самом повествовании - оно неспешащее, нет никаких  действий. Описывается один день из жизни Клариссы Дэллоуэй. Вечером у нее дома прием, куда приглашены многие ее друзья и знакомые, но как итог - она остается  разочарована. Ей за 50, у нее уже проблемы со здоровьем, ну и старость не за горами, уж пусть простят меня те, кто в таком же возрасте))) Она постоянно думает о прошлом и этот поток мыслей изложен на страницах книги, вечно перескакивает с мыслей на действительность и не всегда можно понять, что и где. Также нет разделения на главы, от этого восприятие еще труднее. К сожалению, пока дальнейшее знакомство с автором приостанавливаю.

Ожидания от книги, навеянные упоминаниями о ней вскользь:
• слишком сложная,
• ни о чём,
• непонятная,
• замороченная,
• это всего лишь один день, размусоленный до размера романа.
• её надо читать только в оригинале, иное не имеет смысла
• похожа на "Улисс" Джойса

Реальные ощущения от чтения книги:
Леди не всё должна говорить вслух, ведь она должна заботиться о производимом впечатлении достатка и лёгкости в сочетании с твёрдостью, гармонией и порядком, но мысли её не подвержены такому строгому цензу, а потому достаточно интересно, о чём она думает на самом деле. И право же мысли эти не слишком сложны, хотя облечены в изящную словесную форму. непримитивны, разветвлены по причине множества ассоциаций. И мало ли, что перед взглядом читателя один единственный день, ведь человек - не мотылёк с однодневной историей, а потому шлейфом тянутся через день нынешний множество отношений, событий и совершённых выборов, повлиявших на создание человека таким, каким он предстает в данный момент.
Так давно, около трёх десятков лет назад, Кларисса дала ни с того ни с сего отставку своему близкому другу Питеру, хотя все уже видели в них "парочку". Она хорошо помнит почему сделала это, вот только у Питера, который возвращается в Лондон как раз в день, когда она устраивает прием, совершенно другое понимание причин, почему это произошло. И у него свой образ Клариссы - не очень похожий на то, как она воспринимает себя. Фокус романа часто останавливается на Питере Уолше - на его мыслях и поступках. И мы тоже начинаем видеть ситуацию по-своему.

Миссис Дэллоуэй не является назойливым центром романа, однако в конце прочтения становится очевидным, что все, о ком в романе упоминалось, имеют какое-либо отношение именно к ней - её дочь, её муж, её круг знакомств, её "враг" - несносная, но эффективная учительница дочери, её подруга Салли...вот только Септимус Уоррен Смит вроде бы не имеет отношения к Клариссе, хотя ходит по тем же улицам, наблюдает те же явления, а его врач приглашен к ней на приём. Но и он тут далеко не случаен. У Септимуса много причин иметь собственную и важную роль в романе - он тридцатилетний ветеран недавно отгремевшей Первой Мировой войны, травмированный ею душевно, потерявший в результате контузии возможность чувствовать, вкус к жизни, и в то время, как Кларисса решает "как", он задаётся вопросом "зачем".

Многослойность, сложность романа так же ненарочита, подобно "Маленькому принцу", который будет мил и детям - как сказка, и взрослым в качестве философской притчи. "Миссис Дэллоуэй" можно прочитать просто как роман, но можно найти в нём множество символов, артефактов, приятных находок, вплетенных "ненароком" в его канву.

Сходство с Улиссом Джойса невелико, тот воистину сложен и каждая его глава имеет уникальную форму и стиль, но Вулф не ставила перед собой таких больших задач, и если читать не отвлекаясь, а не по диагонали, как привыкли любители чрезвычайно лёгкой литературы (нелитературы), то всё ясно, последовательно и не даёт шанса перепутать нарративные линии романа.

Точно знаю что буду перечитывать, хотя в число моих любимых-наилюбимейших книг этот роман не вошёл.

Что: Психологический реализм

Где: Лондон, Вестминстер

Когда: июнь 1923 года

Линейность хаотичная. Сюжет отсутствует. Присутствуют намеки на однополую любовь между Клариссой и Салли. Сцена самоубийства без подробностей.

Существует сходство с  Джеймс Джойс - Улисс   в отсутствии сюжета и акценте на внутреннем мире героев, а не внешних проявлениях. Каждый из двух десятков персонажей обладает собственным внутренним голосом, который оценивает остальных героев, окружающую обстановку. Начиная от горничной и заканчивая самой Миссис Дэллоуэй. В основной вокруг нее и кружится мир. Сама она часто вспоминает лето в Бортоне, которое - по ее же словам - лучшее, что было в ее жизни. Она жила с отцом и тетей и было приглашено несколько гостей ее возраста. Основными являются Салли, ставшая впоследствии модельером одежды, а затем матерью 5 сыновей и богатой домохозяйкой; Питер Уолш, сделавший Клариссе предложение; Ричард, который почему-то был  представлен как Уикем; Хью Уитберд, который уже тогда был нелепым снобом. Но это лето вспоминают также и остальные участники, каждый со своей стороны.

Помимо воспоминаний происходит подготовка к приему, где увидится, но так и не сможет пообщаться компания старых друзей, которые не встречались ни разу с того лета все вместе.

Параллельно раскручивается сюжетная линия Септимуса Смита, страдающего от ПТСР. Доктор Доум, утверждающий, что с ним все в порядке. Доктор Брэдшоу (он же гость на приеме), который хочет упечь его в психушку. Жена Лукреция, страдающая от одиночества и бессилия.

Если не искать глубокий смысл - приятная для чтения книга, располагающая к чувственному размышлению.