Цитаты из книги Kiri sinule

«Знаки раньше отражали гармонию, всеобщую красоту. Гармония переместилась в писание. Теперь письмо не отражение красоты, но сама красота!»

«А еще стала замечать, что повторяю твои жесты. Говорю твоими словами. Смотрю твоими глазами. Думаю, как ты. Пишу, как ты.»

У бабушки была коробка с пуговицами, и я обожал играть, будто это моя армия. Мелкие белые пуговички были пехотой, другие изображали кавалерию, пушки. Помню огромную перламутровую – это был генерал, всегда сражавшийся против армии другого генерала – позеленевшей медной застежки. Я устраивал целые битвы – пуговицы бросались в атаку, кричали, схватившись врукопашную, умирали. Погибших я сгребал обратно в коробку.

Вас что, в школе ничего не учили? Вы не проходили разве, что есть прошедшее, ненастоящее и будущее?

Поняла, чего ему не хватало в их жизни: ему не хватало другой жизни.

"... Ты просто еще не знаешь, как это бывает. Забудешь в кафе зонтик, вернешся - и жизнь примет другой оборот..."

И мир - это не сон, и я - это не иллюзия. Я - существует, и нужно сделать его счастливым.

Если бы тебя не было, я утонула бы в самой себе, барахталась в своей пустоте, не находя точки опоры.

Она не может его потерять, потому что теряешь то, чего не имеешь.

- Когда та до меня дотрагивается, бросает в дрожь. А от тебя не бросает. Это я ей изменяю с тобой.

Обидно только, что в день моей смерти ничего не изменится и не произойдет, на станции будут точно так же продавать жареные семечки, доставать из мешка маленький стаканчик с горкой и высыпать в оттопыренный карман. На углу будут так же пить пиво, обсасывая пену с усов. В окне будет стоять женщина и мыть раму. И самое интересное, что этот день уже есть, каждый год по календарю приходит, его можно отмечать. Он уже есть, только еще мне не открыт, как какой-нибудь закон или остров.

Просто, наверно, люди делятся на тех, кто понимает, как это возможно, что вот я иду чайку попить и в те же без десяти два земля вертится, причём не находят в этом никакого противоречия, и на тех, кто не может этого понять вообще и никогда.

Лунные ночи ведь нарочно созданы для того, чтобы мучить.

Ну вот, уже давно стал узнавать в себе отца. Чувствую в себе его движения, ухмылки, жесты. Как он в меня проник? Когда-то больше всего на свете хотел быть на него непохожим, и вот на тебе, обхитрил меня, и тут я ему проиграл.

Сашенька! Любимая моя! Здесь же ничего нет. Где дремлик? Где кислица? Нет курослепа, нет горечавки, нет осота. Ни любистика, ни канупера. Где крушина? А ятрышник? Где короставник? Почему нет иван-чая? Где толокнянка? Дрок? А птицы? Где птицы? Где овсянка? Где желна? Где олуша? А пеночка? Пеночка где?

Как может быть много времени, когда только утро.

Счастью нужны свидетели

Один рaз зa столом он скaзaл, чтобы я не кочевряжилaсь, a то он мне стaкaн кефирa выльет нa голову. Я скaзaлa:

• Не выльешь!

Но на самом деле все созвездия - ерунда. Ничего не говорящая мгновенная констелляция. Все равно что назвать созвездиями случайных прохожих и пролетающих птиц. Вообще давать имена звездам - это как заносить в реестр гребешки волн в море.

Иногда так и хочется взять да отрезать себе нос. Ну да, отрезать и отправить его с оказией домой, чтобы он ходил по моим улицам и нюхал. У Гоголя сбежавший нос ни разу ничего не понюхал. А мой ходил бы и внюхивался в знакомые запахи. Удивительно все-таки, что со временем запахи, которые запомнил когда-то, не слабеют, а становятся сильней.