Цитаты из книги Kiri sinule

Помню, как пришли гости, а я спрятался в шкаф и сидел там в духоте и темноте, пока меня не хватились и не побежали искать на улицу. На меня ругались, спрашивали, зачем я это сделал. Я и сам не знал, а теперь понимаю, что просто хотел, чтобы меня искали, нашли и мне обрадовались.

Знаешь, чего я хочу сейчас больше всего на свете? Забеременеть от тебя всем - ртом, глазами, пупком, ладонями, всеми отверстиями, кожей, волосами, всем!

Без боли не будет жизни.

Помню, как папа, когда я была совсем маленькая и ужасно любила вертеться на винтовом табурете, играл со мной на фортепьяно: кластеры в басах на педальных поддержках изображали тучи. Высокие отрывистые звуки, схваченные педалью, таяли редкими снежинками в воздухе. А летний дождик получался так: только указательные пальцы — одна рука по черным, другая по белым клавишам — быстро-быстро перескакивали со звука на звук.

Рано утром проснулась по привычке — затемно, и слышу, как скребут лопаты за окном, вспомнила, что выпал снег, и опять такое счастье навалило! Снова заснула и спала уже до полудня, отсыпалась всласть. Завтракать села перед снегопадом. Потом просто так сидела у окна, словно перед сценой, и смотрела, как мокрые хлопья ударяются в стекло и медленно сползают. Заварила себе крепкий чай. Никуда бежать не надо. Так хорошо!

Я верил, что слова — это мое тело, когда меня нет.

Кукольная голова кувыркается, бьется об асфальт пусто, звонко, радостно. И задорно трясет косичками, мол, ничего, прорвемся, где наша не пропадала, держи хвост пистолетом!

Поворотам судьбы надо помогать.

В доме поселился новый звук — захлопнутой двери.

В семейной постели вдруг проснуться от одиночества.

Зеркало отражало что-то, но обо мне оно, как, впрочем, и я сам, не имело никакого представления. Оно могло только глотать все без разбора.

мое тело тянет меня в могилу. Каждый день, каждое мгновение. С каждым вдохом и каждым выдохом. Разве не повод возненавидеть его уже только за одно это?

нельзя прожить жизнь такой размазней, нужно научиться быть выше травы и громче воды! Запомни, сестренка, семнадцатое правило Фалеса Милетского: лучше вызывай зависть, чем жалость!

А через много лет я прочитал Марка Аврелия и утешился. Там он сформулировал так: вот поросенка несут, чтобы принести его в жертву, поросенок вырывается и визжит. А чего он визжит? Ведь всякое живое существо и всякая вещь каждое мгновение вот так вырывается и визжит. Просто нужно во всем услышать этот визг жизни — в каждом дереве, в каждом прохожем, в каждой луже, в каждом шорохе.

Признание-не честность,а жестокость.

К смерти нужно относиться легко: поспел – выдернули, как морковь с грядки. Не выходит.

Уже давно делили больше стол, чем ложе, не супруги, но сотрапезники.

С тех пор мстил человечеству ничегонеделанием.

Нерон – не художник, но каждый художник – Нерон.