Его переполняли чувства, а это, если вдуматься, и значит быть магом. С одной оговоркой: чувства должны быть не одомашненными, а дикими.

Мир, в котором жил юный Квентин, был и правда ужасен. Бессмысленная, бессердечная пустыня, где плохое случается то и дело, а хорошее если и приходит, то ненадолго.

Пусть книга сделает то, для чего и нужны все книги: уведет ее из этого мира и позволит хоть ненадолго стать кем-то другим.

Книги все такие: улица с односторонним движением. Прочитав их, уже не рассчитаешь.

У напитков {алкаголя} с книгами много общего: те и другие гарантированно переносят тебя туда, где жизнь лучше или хотя бы поинтереснее.

Смерть — это экзистенциальная катастрофа, прореха в мягкой обшивке, которой человечество защищается от беспощадной вселенной.

She would be the witness—she was tough enough to see everything break and not break herself. They also serve who fly around on hippogriffs and watch.

How would you stop an apocalypse? It’s just nature. It happens by itself.

Something began dying a little inside Janet. Oh yes—hope. That’s what people called it.

"...You want her to be a person again? Try treating her like one.”
Quentin shook his head.
“That’s suicide.”
“Is it? It sounds to me like a relationship.”

...the thing about monsters was, you couldn’t talk to them about it, because they wouldn’t admit they were monsters in the first place.

“Why would you make a land that looks exactly the same as the one you’re already in?” “That’s a good question.”

Things so often went wrong. Was it him? Was he making the same mistake over and over again? Or different mistakes? He’d like to think he was at least making different mistakes.

Neither a child nor an adult, neither innocent nor wise. Perhaps that is what a monster is.

...she wanted a book to do to her what books did: take away the world, slide it aside for a little bit, and let her please, please just be somewhere and somebody else.

That was one thing about books: once you read them they couldn’t be unread.

"...What’s the fastest migratory bird on Earth?” “An airplane.”

Quentin was perfectly capable of taking care of himself, except when he wasn’t.

Квентин попытался вообразить, каким хотел бы видеть отца. Блестящим. Вдумчивым. С чувством юмора. Нестандартным, даже эксцентричным порой, но надежным в трудный момент. Настоящим мужиком, ломающим мир под себя. Отцом мага, способным разгадать призвание сына и гордиться этим призванием.

Ничего этого в реальности не было. Одна жена, один сын, ни одного хобби. Возможно, легкая клиническая депрессия, от которой он лечился работой. Не все ведут двойную жизнь, но отец Квентина и одинарную вел еле-еле.

— А если вообще ничего не произойдет? — допытывалась Дженет.
— Ничего и не должно происходить поначалу. Запасемся терпением, это входит в программу.