Рубашка

Когда я выбрасываю хлам, мне становится легче жить.

Я не спрашивал Её ни о чем, но она, вдруг, взяла меня за руку. Планета на три минуты остановила вращение.

Когда что-то понимаешь, то жить становится легче. А когда что-то почувствуешь — то тяжелее. Но почему-то всегда хочется почувствовать, а не понять!

Самое невыносимое в состоянии влюбленности — это переход от надежды к отчаянью, от уверенности к сомнениям и обратно. Эти скачки — самая кровавая синусоида, какую только можно представить.

Проснулся я в полдень. Но не думайте, легче мне не стало. Я проснулся, как будто меня включили ровно в том месте, где выключили. Я уже говорил, что я как бы жил один бесконечный день. День не заканчивался...

А у меня выходные в последний раз были наверное... в Родном городе. Давно! А теперь, кто мне даст выходной?! Кто мне даст выходной от того, что творится у меня в голове? Кто мне даст выходной от неё? Да никто! Даже если бы давали, как его взять? Я сам взять не смогу.

Она сказала, что после моего звонка она хочет только одного - поговорить. Точнее, Она сказала, что хочет говорить. Не поговорить, а говорить...

– Помню, мне бабушка всегда говорила, что борщ нужен для крови, – пытался расшевелить меня Макс. – И я старался съесть его побольше, думал, что нужно много крови, что чем её больше, тем лучше.

Сказал, тоже мне! Боулинг! Туда же ходят, типа это спорт и типа это полезно. Курят, пьют, а сами думают: «Мы занимаемся спортом и следим за собой». Такие лица у всех серьёзные в боулинге…. Стоит какой-нибудь боулингист, жопа и пузо как шары, ещё держит шар, сигарета в зубах, щурится, и такую позу примет, мол, сосредоточился….

– А тут порок найти можно?
– Ищи, Макс! Ты этот запах чувствуешь лучше меня.
Мы разделись, получили номерки. Мне достался номер 27. Он мне понравился. Я остался доволен. Хороший номер. А Максу дали номер 46 – ерунда какая-то.