Цитаты из книги Ootamatu võimalus

Якщо в товоєму житті була людина, а потім її не стало і в тебе в грудях зазяяла пустота — це любов?

—Подружнє життя, — це завжди велика таємниця для інших. Ніхто не знає того, що знаюь двоє.

Найважче і найпрекрасніше було залишатися тим, ким ти є насправді, навіть якби ти був жорстокий і небезпечний, особливо якщо ти жорстокий і небезпечний

"Судя по внешности, готовит она средьненько"

Умер окончательно и бесповоротно, - сказал Говард, как будто у смерти были разные степени, из которых Барри Фейрбазер выбрал самую безнадежную.

...Я не хочу "верующих", я полагаю, я слишком злобен, чтобы верить в самого себя... Я ужасно боюсь, чтобы меня не объявили когда-нибудь святым... Я не хочу быть святым, скорее шутом... Может быть, я и есмь шут...

Ошибка, которую допускало девяносто девять процентов человечества, заключалась в том, что люди стыдились быть собой и лгали, выдавая себя за других.

Время от времени Кей перебирала всё то, чего он не сказал и не сделал, — в точности как скупец перебирает долговые расписки; от досады и горечи она давала себе зарок потребовать расплаты.

Каждый проходящий час только нагнетал скорбь, потому что отдалял её от мужа и приносил привкус вечности, которую ей предстояло прожить без него. Вновь и вновь она забывала, ровно на одно биение сердца, что он ушёл навсегда и больше не подставит ей плечо.

Место рождения Говарда не сводилось для него к конгломерату старинных зданий, быстрой речке, окаймленной деревьями, величественному силуэту аббатства и подвесным кашпо на Центральной площади. Этот городок был его идеалом, образом жизни, микроцивилизацией выстоявшей среди упадка страны.

Саймон жил в детской уверенности, что весь остальной мир служит лишь декорацией к его спектаклю, что его хранит судьба, разбрасывающая кругом подсказки и знаки, и что один такой знак предназначен специально для него — это ему подмигнули небеса. Правда, в прошлом такие подсказки пару раз выходили ему боком.

Ученики, с которыми ей чаще всего приходилось работать, чрезвычайно вспыльчивы. Многие из них, лишённые элементарных нравственных устоев, привычно лгали, хулиганили, жульничали, но при этом впадали в безграничную, неподдельную ярость от незаслуженных обвинений.

Те вещи, которых он ей не говорил, служили ему талисманами и гарантиями; он нанизывал и перебирал их в уме, как чётки. Никогда не употреблял слово «люблю». Никогда не заводил речь о женитьбе. Не просил её переезжать... Тем не менее она оказалась здесь, и якобы по его вине.

В малом он старался потакать жене, потому как понял, прожив с нею без малого два десятка лет, что в главном часто её огорчает. Разумеется, без злого умысла. Просто у них были совершенно разные представления о жизненных приоритетах.

Резкий ветер ворошил сухую листву и задирал юбки; он коварно выбирал самые уязвимые места — шею, коленки; он не позволял задуматься и немного отвлечься от повседневности. Даже спрятавшись от него в машине, Тесса чувствовала себя какой-то взъерошенной и нервозной, словно кто-то чуть не сбил её с ног и не извинился.

... попав под поезд, не станешь утешаться тем, что видел его.

<...> грудь маленькая, бёдра массивные; специально надела чёрные брюки, чтобы скрыть задницы. Ей бы, решила Саманта, не помешали высокие каблуки - ножки-то коротковаты. Лицо довольно милое, кожа гладкая, чуть загорелая, большие глаза, сочные губы; но стрижка под мальчика и туфли на плоской подошве однозначно указывали на Высокие Принципы.

Он часто задавал себе риторические вопросы: что мешает людям сообща навести порядок у себя в районе? Что мешает объединить свои скудные ресурсы и купить одну газонокосилку на всех? Так нет же, Филдс полагал, что оба совета, областной и местный, обязаны убирать, чинить, ухаживать — и давать, давать, давать.

Marrigies are always a mystery to outsiders.

You weren't supposed to dislike your own child; you were supposed to like them no matter what, even if they were not what you wanted, even if they turned out to be the kind of person that you would have crossed the street to avoid had you not been related.