Цитаты из книги Klaaslinn

— Знаешь, почему он рискует жизнью? Почему ему плевать, жив он или мертв? — Слова Изабель острыми иглами вонзались в мозг. Почему?.. Потому что считает себя демоном, нелюдем. Только об этом никому не скажешь, не намекнешь. — Он и так считал себя ненормальным, а из-за тебя — так и вовсе проклятым. Джейс сам говорил Алеку. Зачем беречь жизнь, если жить неохота? Отчего не рискнуть, если никогда больше счастлив не будешь? — Изабель, замолчи. — Саймон почти бесшумно распахнул дверь. Черт, он же вампир и слышит чересчур тонко! — Клэри ни в чем не виновата. Изабель залилась краской: — Не лезь, Саймон. Ты понятия не имеешь, в чем дело. Саймон вошел на кухню, закрыв за собой дверь. — Я достаточно слышал, — сказал он будничным тоном. — Даже через стену. Значит, ты, типа, не знаешь о чувствах Клэри? Типа, она тебе не сестра и все такое? Ну так слушай: Джейс тут не единственный мученик.

— Все я понимаю. Ты ненавидишь меня, Изабель. Я примитивная. — Не поэтому... — Изабель не договорила. Ее глаза заблестели — не только от гнева, но и от слез. — Господи, ты же ничего не понимаешь. Сколько ты знакома с Джейсом, месяц? Я — семь лет. Ни разу не видела его влюбленным, спокойным, как все. Джейс цеплял девчонок, и они влюблялись в него, однако Джейса их чувства не заботили. Наверное, поэтому Алек решил... — Изабель, которая, казалось, никогда не плачет, с трудом сдерживала слезы. — Меня и маму тоже тревожило, отчего такой парень не может ни в кого влюбиться. Важные для всех дела его ничуть не заботили. Я испугалась, думала, случай с отцом нанес ему тяжелую травму, навсегда лишив возможности любить. Вот если бы узнать, что случилось с отцом Джейса... хотя какая разница? В смысле, такое кого хочешь травмирует. Потом встретилась ты, и Джейс словно проснулся. Ты не знала иного Джейса, но я, Ходж... нам все стало ясно. Алеку тоже. Почему, думаешь, он тебя невзлюбил? С первой секунды? Тебе встречи с нами приносили радость, а знаешь, что приносило радость мне? То, что Джейс встречался с тобой. В Институте он только о тебе и говорил, потом уболтал Ходжа выслать его за тобой. И не хотел тебя отпускать. Постоянно следил, ревновал к Саймону... Сам, может, и не догадывался о ревности, однако я видела: Джейс ревновал тебя к примитивному! Он пошел вызволять Саймона из отеля «Дюмор»; нарушил закон — ради тебя, спасая смертного, которого терпеть не мог. Ты страдала бы, случись что с Саймоном. Из посторонних ты первая так взволновала Джейса. Он озаботился твоим счастьем из любви. Клэри судорожно сглотнула: — Джейс не знал... — Что ты его сестра? Правильно. Ты не виновата, потому как сама не знала о брате. Само собой, ты согласилась встречаться с Саймоном. Я надеялась, что Джейс, узнав правду, разлюбит тебя, однако он не разлюбил. Не сумел. Уж не знаю, как Валентин обработал его в детстве. Сам ли Джейс по себе такой или его так воспитали... Тебя он не разлюбит, Клэри. Не сможет. Я возненавидела моменты, когда Джейс виделся с тобой, — за боль, которую он терпел, как при ударе когтей демонов. Раны надо оставить в покое, скрыть подбинтами и ждать, пока затянутся. Джейс, видя тебя, словно срывал бинты с незалеченных ран.

Занавески зашелестели, и в комнату из открытого окна хлынул поток лунного света. Резко сев, Клэри потянулась за клинком серафима на столике. Ее остановила знакомая рука — изящная, покрытая шрамами. — Успокойся. Свои. Клэри ахнула, и ночной гость убрал руку. — Джейс? Ты зачем пришел? Что случилось? Джейс не отвечал, и Клэри, не сводя с него глаз,поспешила прикрыться одеялом. На ней только и было, что пижамные штаны да тонкая ночная кофта. Клэри залилась краской, однако стоило увидеть выражение лица Джейса, как смущение испарилось. — Джейс? — шепотом позвала Клэри. Он по-прежнему стоял у изголовья кровати в траурном облачении, в глазах — ничего, даже отдаленно напоминающего сарказм. Бледный Джейс смотрел на сестру испуганными, потемневшими от напряжения глазами. — Что с тобой? — Сам не знаю, — как будто очнувшись ото сна, произнес Джейс. — Я и не хотел приходить. Шатался по улицам — не мог уснуть, — и ноги сами привели к тебе. Клэри выпрямилась, и одеяло выскользнуло у нее из рук. — Почему тебе не спится? Что-то случилось? — Она тут же сама поняла, насколько глупо прозвучал последний вопрос. Чего только не случилось! Джейс, впрочем, как будто и не услышал вопроса. — Мне надо было увидеть тебя. Понимаю, что нежелательно, но... надо.

— Знаешь, что это? — Она протянула Саймону игрушечного деревянного солдатика — раскрашенного вручную Сумеречного охотника в полном вооружении. В руке у него поблескивал меч, краска на котором почти стерлась. — Солдатик Джейса, — сказала Изабель. — Он только его и принес из Идриса. Может, когда-то солдатиков было больше, целый набор... Я лично думаю, Джейс этого нефилима сам вырезал. Он вечно таскал игрушку с собой. Потом я заметила однажды, как с солдатиком играет Макс. Наверное, в тринадцать лет Джейс почувствовал себя слишком взрослым и отдал игрушку Максу. В общем, когда Макса нашли, то в руке он сжимал именно этого Охотника. Наверное, схватился за него, когда Себастьян... когда... — Изабель замолчала. Стараясь не заплакать, она сильно искривила губы. — Я должна была быть рядом, защищать Макса. Я, а не тупая деревянная игрушка... — Она с силой швырнула солдатика на кровать. На глазах заблестели слезы.

— Зачем так строго? — спросил Джейс. — Себастьян определенно болел за тебя мертвого. — Вообще-то, — сказала Клэри, — остался он из-за меня. Я так думаю. Джейс метнул в нее взгляд золотистых глаз: — Из-за тебя? Надеешься на повторное пылкое свидание? Клэри залилась краской: — Нет. Первое-то пылким не вышло. Это даже не свидание было. Короче, не в том дело. Придя в Зал, он пытался выманить меня наружу. Хотел сказать что-то... — Или тебя хотел. — Заметив выражение на лице сестренки, Джейс поправился: — Не в том смысле. Для Валентина хотел. — Я не нужна Валентину. Его только ты заботишь. В глубине глаз Джейса сверкнул странный огонек. — Ты так это называешь? — Черты его лица сделались пугающе невыразительными. — После битвы на корабле Валентин хочет именно тебя. Значит, тебе стоит быть осторожнее. Намного осторожнее, чем прежде. Запрись в комнате и носу не кажи оттуда, как Изабель. — Не дождешься! — Правильно, тебе лишь бы мучить меня. — Слишком много думаешь о себе, — яростно возразила Клэри. — Может, и так. Но признай: чаще всего ты просто мне перечишь. Клэри едва сдержала рвущийся наружу крик.

— Нас тоже будет немало. И нефилимов, и нежити. — Нежити... — Валентин усмехнулся. — Вы обратитесь в бегство при первой настоящей опасности. Нефилимы — вот истинные, прирожденные воины, защитники мира. Вас же мир ненавидит. Не зря чистое серебро и солнце жгут Детей ночи. — Мне солнце не помеха, — чистым, сильным голосом отозвался Саймон, позабыв про хватку Клэри. — Вот он я, стою на свету. Валентин рассмеялся: — Ты «бог» сказать не можешь — задыхаешься. Что до твоей терпимости к свету, вампир... — он ухмыльнулся, — ты просто аномалия. Урод среди чудовищ.

— Может, — сказал Себастьян, — ты просто зол на меня за то, что я целовался с твоей сестрой? За то, что она меня хочет? — Неправда, — сказала Клэри, однако никто не обернулся. — Я не хочу тебя. — Есть одна небольшая деталь, и ты, наверное, заметил... — Себастьян остановился перед Джейсом, улыбаясь по-ангельски. — Когда целуешь Клэри, она глотает воздух. Испуганно так. Джейса, казалось, сейчас стошнит. — Моя сестра... — Сестра, как же! Вы ведете себя совсем не как брат с сестрой. Думаете, никто ваших шашней не замечает? Будто никому неизвестно о ваших чувствах друг к другу? Будто никому это не кажется отвратительным?! Тьфу, мерзость какая! — Заткнись! — Джейс смотрел на Себастьяна так, словно готов был убить его. — Зачем ты так, Себастьян? — спросила Клэри. — Зачем говоришь такие вещи? — Потому что могу больше не притворяться. Надоело делать вид, что вы не противны мне. Я устал, меня тошнит от вас. Ты, — обратился Себастьян к Джейсу, — если не ухлестываешь за сестрицей, то ноешь, как твой папочка тебя не любил. Хотя кому, как не тебе, его винить! А ты, — обратился он к Клэри, — глупая сучка, отдала магу-полукровке бесценную книгу. Неужели в твоей милой головке совсем нет мозгов?! И наконец, ты! — Себастьян повернулся к Алеку. — Все знают, что с тобой не так. Подобных тебе нельзя принимать в члены Конклава. Извращенец!