Цитаты из книги Taevase tule linn

Говорят, врага надо знать как себя самого, но что прикажете делать, когда у вас обоих одна и та же слабость?

Кругом лишь кровь, а в голове бушует огонь.

От Саймона с Клэри она знала, что в культуре примитивных считалось едва ли не нормой периодически покрикивать на собственных родителей, однако Сумеречные охотники держались того мнения, что старших надо в любом случае уважать, а собственным нервишкам не давать воли.

Вот что случается с падшими ангелами. Все, что прежде было в тебе светлого, становится темным. Был ты некогда ярким, как свет, теперь черен, как чистое зло. Ох и глубоко же падать…

Садились, бывало, рядом и толковали, как сожжем дотла весь этот мир… Знаешь, как возбуждает, что ты… Так и тянуло все стереть да начать с чистого, белого листа. Пройтись огнем и кровью, а потом чудо-град на высоком холме…

– Задолго до раскрытия сущности планет люди знали, что в драпировке ночного небосвода есть какие-то прорехи. Звезды. Одна из них всегда вставала на востоке с приходом нового дня, и люди назвали ее утренней звездой, светоносной, провозвестницей зари.

Род Моргенштернов вовсе не проклят, Клэри. Наоборот, это честное, прославленное имя, которому многие сотни лет. Утренняя звезда…

– Стоит лишь раз испытать боязнь перед этим оружием, как оно тут же возымеет над тобой власть.

– Это же меч Моргенштернов… – В точку. – В глазах Дианы прыгали лукавые бесенята. – Когда-то их род заказал Вэйланду-Кузнецу комплект из пары мечей: один подлиннее, другой покороче, для отца с сыном. А коль скоро Моргенштерн в переводе означает «утренняя звезда», каждый из клинков был окрещен в честь одной из ипостасей этой звезды. Малый меч – вот этот – именуется Геспер, то есть «несущий зарю», ну а бoльший известен под именем Фосфор, что означает «светоносный».

«Не отдохну, не перестану биться, пока мне очи не закроет смерть иль рок не даст исполнить меру мщенья».

– Я же должен был кого-то убить сегодня? Просто заранее не решил кого именно. Проснулся утром – бац! настроение во! – а кого убить, не знаю. Хотя в принципе утренние часы мне очень по душе. Такая масса возможностей открывается…

– Ты научишься, вот увидишь. К тебе придет любовь. Все равно мы уже вместе. Станем править. Ты и я. Ты будешь править моим царством. Потому что я царица.

– Ну почему, – высказался он по истечении минуты скорбного молчания, – почему всякий раз, когда мне кажется, что я дошел до точки, дело принимает еще более скверный оборот?

– Я ведь тоже числюсь Сумеречным охотником, верно? Значит, мне полагается правильное оружие. Или ты так не считаешь? Улыбка неторопливо расползалась по его лицу. – Лучшая оружейная лавка из всех – это мастерская Дианы в Кремнистом переулке, – сказал он. – Зайду за тобой в полдень. – Новое свидание, стало быть, – кивнула Клэри. – Под звон клинков. – А ты что хотела? Попкорн и киношку?

– С этой напастью мы справимся вместе. Так что, пожалуйста, не надо выставлять меня за дверь. И поменьше вот этой вселенской скорби, договорились? – Эх, только я решил, что на следующей Олимпиаде буду выступать за Идрис в разряде безутешного горя, как вдруг на тебе… – Его тон смягчился, лезвие ненависти к себе притупилось, освобождая место для самоиронии и оптимизма. – А ты с Алеком поговори насчет парных выступлений, – с улыбкой предложила Клэри. – Возьмете золото, тут и сомневаться нечего.

– Если я хоть как-то тебе навредил… – Не выдумывай. Я тебе не кисейная барышня.

– Да, любовь моя, – молвила властительница Летнего двора. – Бери себе этот Лондон. Считай его моим маленьким сувениром.

– За нами, смертными, такое водится: приходится спешить, раз уж жизнь не бесконечна.