Хроники книгоходцев

— Кира, не передать словами, как я счастлив попрощаться с вами! — с улыбкой произнес магистр Новард, вручая мне диплом. — Это были очень долгие пять лет. А седых волос у меня прибавилось столько, сколько я не нажил за всю свою прошлую жизнь.
— Я вас тоже люблю, магистр, — просияла я. — Спасибо вам за все! За ваше терпение, мудрость, тактичность и индивидуальный подход к каждому ученику. Надеюсь, вы будете управлять ВШБ еще долгие-долгие годы, и когда сюда поступит Михалиндар Золотов, он окажется под вашим чутким руководством вместе со своими однокурсниками.
Рука мага непроизвольно дернулась. Живи мы на Земле и будь он христианином, я бы решила, что он хотел перекреститься. Но нет, ректор сдержался, только скривился, будто лимона откусил.
— Меня все чаще посещает мысль о пенсии, — пробормотал он так, чтобы его услышала только я.
— Ни в коем случае! — также тихо отозвалась я. — Никто, кроме вас, не в состоянии управлять всем этим бедламом.

... Они собирались тебя забрать в лазарет, чтобы попытаться вернуть душу в тело, только… Кир, ты не будешь ругаться? — с опаской уточнил он и сделал движение, словно хочет отодвинуться.
— М-мм? — вскинула я на него глаза.
— Я в тебя молнией ударил, — сообщил мне сногсшибательную новость друг.
— Зачем?! — опешила я. — И главное, как? Мы же не проходили этого…
— Сам не знаю как. Так перепугался, что оно само по себе получилось. А зачем? Знаешь, всегда мечтал шибануть тебя молнией за все твои выходки, — пошутил он и все же немного отодвинулся.
— Ты больной?! — изумилась я, повысив голос, и тут же закашлялась.
— Кир, помнишь, ты мне рассказывала про дефибриллятор из твоего мира, которым запускают сердце, если оно остановилось? И про клиническую смерть, которая, по сути, есть обратимый этап, переходное время между жизнью и смертью. И что у вас из такого состояния вытаскивают безо всякой магии. Главное, чтобы срок был не более трех — пяти минут. Ну… вот. Я подумал, что прошло совсем немного времени, сердце твое не билось, а горло уже восстановили. Но пока магистры пытались бы вернуть в тебя душу… И не факт, что получилось бы. Точнее, это я потом подумал, а в тот момент был в состоянии аффекта, и единственное, что всплыло: молния — это электричество, ведь ты сама мне так говорила. А значит, если ударить тебя током, то есть молнией, то сердце опять должно забиться. Ну я и… два раза.
— Ну ты… вообще-е-е, — выдохнула я.
— Но ведь сработало!