Цитаты из книги Olive Kitteridge

– Не вижу, каким образом это могло бы хоть что-то решить.

– "Мистер Кеннисон беспокоится, что вам приходится так долго ждать". – "Что ж, скажите ему, чтобы перестал. Мне здесь вполне удобно".

Кто она такая в этом мире - в этом странном, недоступном пониманию мире, - с ее собственной точки зрения?

Все говорят ему это всеми буквами. "Мы принадлежим миру семьи и любви. А ты - нет".

It was like having more candy than other people, or getting stars on homework papers - to have the mother who looked the best.

Christopher called once a week. "What can I do for you, Christopher?" she'd ask, meaning Do something for me!

Olive's private view is that life depends on what she thinks of as "big bursts" and "little bursts." Big bursts are things like marriage or children, intimacies that keep you afloat, but these big bursts hold dangerous, unseen currents. Which is why you need the little bursts as well: a friendly clerk at Bradlee's, let's say, or the waitress at Dunkin' Donuts who knows how you like your coffee.

You get used to things, he thinks, without getting used to things.

Лицо Аниты утратило всякое выражение: похоже было, что она не может найти ничего подходящего, чтобы надеть сейчас на своё лицо.

You seldom saw really beautiful old women, Olive thought. You saw the remnants of it, if they’d once been that way, but you seldom saw what she saw now: the brown eyes that shone with an otherworldliness, sunken behind a bone structure as fine as any sculpture, the skin drawn tight across the cheekbones, the lips still full, her hair white and tied off to the side in a little brown ribbon.

“God, I love young people,” Harmon said. “They get griped about enough. People like to think the younger generation’s job is to steer the world to hell. But it’s never true, is it? They’re hopeful and good — and that’s how it should be.”

Nobody knows everything — they shouldn’t think they do.

Нет в мире ни черта такого, о чем стоило бы сожалеть.

Людям нравится думать, что молодежь тащит наш мир ко всем чертям. Но ведь это же неправда... Они полны надежд, с ними все в порядке - и так и должно быть.

- Возможно, я человек недостаточно глубокий. - Ну что вы! Вы человек тонкий, умудрённый опытом. Впрочем, могу предположить по собственному опыту, что это одно и то же.

Метро дарило ему такое разнообразие тусклых красок и раздраженных людских лиц, что ему становилось легче; разнообразная одежда, сумки с покупками, люди, спящие в вагонах, читающие или кивающие в такт мелодии, звучащей в наушниках: он полюбил метро.

Бонни была и оставалась как бы центральным отоплением его жизни

Она — у своего сына. Она ему нужна. Какой бы разрыв, уходящий корнями в далекие годы, ни произошел между ними, начавшись так же безобидно, как сыпь на щеке Энн, но заходя все глубже и глубже и в конце концов оторвав сына от Оливии, он ведь излечим. Он, конечно, оставит шрам, но человек накапливает шрамы и движется дальше; так и она станет двигаться дальше — рядом с сыном.

Так они и сидели молча; лампа на боковом столике роняла в притихшую комнату неяркий, задумчивый свет.

Когда в тот вечер Оливия вышла из школы на зимний воздух и шагала рядом с говорившим о чем-то Генри к их машине на дальнюю парковку, у нее было ощущение, что ее наконец-то увидели. А она даже не знала, что чувствовала себя невидимой.

...сама она сейчас едва может вспомнить то чувство, какое испытывала когда-то, — чувство, что ты достаточно молода, чтобы подобрать камень и с силой запустить его в море, все еще достаточно молода, чтобы сделать это — зашвырнуть этот чертов камень.