Цитаты из книги Квази

-Все и всегда кончается войной.

-Иногда так бывает, что от нас уже ничего не зависит. Но ты знаешь, в этот миг становиться легко.

-Все хорошие песни - они о смерти, - ответил Маркин.

- Славик! - крикнул я ему. - Тебя мама зовёт!

Всегда правильна только справедливость.

Всегда есть шанс узнать о близком человеке что-то неожиданное. Даже после двух лет семейной жизни.

Пробки, бич больших городов. Пробки убивают.

Это Россия, детка. У нас тут подлинная демократия, в том смысле, что исполняется воля большинства.

Не важно, верю ли я в Бога. Важно, чтобы Он верил в меня.

– Как? – спросила Виктория. И моргнула. Лицо у неё стало глупое, как у обычной живой женщины.

-Денис, давайте определимся, как мы друг друга зовём, - сказал Михаил.
-Давайте, - идя через участок и кивая встречным, ответил я. - Например, я буду звать вас Геной.
-Почему Геной? - искренне поразился Михаил.
-Ну вы же предлагаете выбрать друг другу какие-то прозвища, позывные? Вы будете Геной, я - Чебурашкой.
-Я предлагаю решить, на "ты" или на "вы" мы разговариваем, - терпеливо пояснил Михаил.

Порядок всегда рождается из хаоса.

А они после мытья возбуждённые, царапают стены… Царапины были глубокими. Сквозь всю штукатурку, до бетона. Может быть, польза мытья преувеличена?

Работа в паре даёт массу способов для достижения взаимопонимания. Я кивнул. Работа в паре даёт ещё и массу способов для убийства партнёра.

У Даулетдиновой был пунктик на почве грамотности. Она могла вернуть отчёт, нормальный хороший отчёт, исчирканный красной ручкой и с припиской «Вы нерусский или учились в девяностые?» Вот не зря говорят, что самые яростные поборники русского языка получаются из знающих его в совершенстве нерусских. И ведь даже не возразишь ничего, сама Даулетдинова язык учила в Махачкале, причём именно в девяностые. Вот что ей стоило пойти не в полицию, а в педагогический институт? Была бы министром образования…

Я молча пожал горячую ладонь. Как бы там ни было, этот старый мёртвый полицейский спас человеческого ребёнка. И значит, он оставался моим коллегой. Даже в смерти.

Если что — считайте меня идиотом, — сказал я и пошёл навстречу колонне. Хотелось достать платок и начать им размахивать в знак мира.

– Я сказал подполковнику, что осмотрел Викторию. Я и осмотрел её, очень внимательно. Но осмотр не равен досмотру. – Ты лжец! Ты формалист и крючкотвор! – воскликнул я в полном восхищении. – Ты настоящий полицейский старой школы!