Цитаты из книги Квази

Приезжай. Дознаватель, агент и эксперт – это сила! Закончив разговор, я спрятал телефон и обнаружил, что Бедренец смотрит на меня. – Чего? – спросил я. – Был такой старый телесериал, ещё советских времён, – сказал он. – Там преступления раскрывали следователь, инспектор уголовного розыска и эксперт криминалист. «Знатоки». Но ты вряд ли видел. – А, – сказал я. – Не видел, конечно. Не те у меня годы. Знатоки… Это же вроде телеигра такая была, на деньги? Рулетку крутили… Это как то связано? Кваzи вздохнул. – Нет. – Интересный хоть сериал? – спросил я. – Стоит найти, посмотреть? Что они расследовали? – Да ты не поверишь, всякую фигню, – признался Михаил. – Кража рулона сукна на фабрике… Я подумал немного. – Ты знаешь, Михаил, а я бы вовсе не отказался, чтобы у нас самым сложным делом была кража рулона сукна.

Но музей явно регулярно ремонтировали, несмотря на скудность бюджета, экспонатов в нём тоже было много: начиная от всяческих окаменелостей (наверное, среди них были и те морские существа, которыми занимался юный аспирант) и до скелетов всевозможных древних тварей. Я смутно вспомнил, что многие скелеты привёз в Москву какой то знаменитый фантаст, работавший палеонтологом. Беляев? Нет, не Беляев, не Стругацкие… Может быть, Головачёв? Нет, фамилия на «ов» заканчивалась, точно помню… – Ну надо же! – вдруг восхищённо сказал Михаил, разглядывая табличку под скелетом какого то чудища. – Привезён из Монголии Иваном Ефремовым! – Точно! – обрадовался я. – Ефремов. А то у меня крутилось имя – то ли Перумов, то ли Дивов! А это Ефремов! Никогда не читал, вот и вылетело из головы. Михаил посмотрел на меня так, будто я сообщил ему, что не знаю грамоты и развожу огонь при помощи трения. Видимо, в эпоху его молодости Ефремов был популярен. – Не читай, – сказал кваzи. – Не перегружай голову. Почему то стало обидно, и я твёрдо решил почитать этого палеонтолога фантазёра.

– Почему тебя зовут Драным Лисом? – спросил я. Михаил вздрогнул. На самом деле вздрогнул, я уверен, а не изобразил живую человеческую реакцию. – Ну? – спросил я. Михаил молчал. Я повернулся и быстрым шагом пошёл к метро. Михаил догнал меня уже у вестибюля. Остановил, положив руку на плечо. – Денис. Я объясню, если хочешь. Когда я пришёл в сознание и… и спас ребёнка… Там были восставшие вокруг. Много. Я не понимал тогда, что могу ими управлять, это приходит не сразу. Я был напуган и растерян. Я бежал. Восставшие гнались за мной. Я держал мальчика на руках, он был напуган и плакал. Восставшие пытались его вырвать у меня из рук. Я закрывал его как мог. Подставлял свои руки, поворачивался спиной, боком, бежал. Они рвали меня на бегу, пока я не понял, что могу бежать куда быстрее, чем в жизни. Я выбежал к маленькой группе кваzи… осознавших себя чуть раньше. Они уже понимали, что происходит. Они остановили и отогнали восставших, присмотрели за ребёнком первые дни. Я был весь изодран, на мне живого… на мне целого места не было. Среди тех кваzи был Представитель… он и сказал, что я бежал как лис, как драный лис. Прозвище прилипло. Я молчал. Представлял себе, как оживший, ничего не понимающий мёртвый старик бежит по дороге, прижимая к груди плачущего ребёнка. А вокруг беснуются восставшие – и рвут его на бегу.