Комитет Тициана

Он рано в жизни понял, что невозможно вести дела так, чтобы нравиться всем одновременно. А значит, следует заручиться уверенностью, что недруги не причинят вам вреда.

Тридцать минут он жертвовал собой ради истины и правосудия и, приблизившись к цели путешествия, отчаянно хотел, чтобы и истина, и правосудие совсем обошлись бы без него.

— Но почему же, — Боттандо начинала тревожить невозможность вставить в разговор хоть единое слово, — почему вы считаете, что мы не способны найти паши картины?
— Потому что вы все идиоты, — доверительно сообщила она. — Все полицейские — идиоты. Это не ваша вина, но так оно и есть. Только дураки идут в полицейские.

Как все-таки неразумно умирать за границей! Если бы путешественники знали, сколько хлопот они доставляют занятым людям, то, несомненно, отложили бы свой отход в мир иной до возвращения домой.

— Подвергнуться краже — никакой не скандал. В наши дни такое сплошь и рядом случается с самыми знаменитыми людьми.
Маркиза улыбнулась. Она явно считала, что подвергаться краже — типично буржуазное времяпрепровождение.

Телефоны названивали, телексы рассылали сообщения: отдавались приказы, чиновники переваливали ответственность друг на друга. Все жаждали немедленных действий, но ждали их от кого-нибудь другого.

Маркиза приняла его в постели. Отжившая манера, однако извинительная, если учесть возраст хозяйки и тот факт, что она редко покидала этаж, где находилась ее спальня. Кровать была поистине гигантских размеров — поместилась бы вся семья и еще осталось бы свободное место. А обитала в ней всего лишь хрупкая женщина.

Пока Боттандо и Флавия занимались живыми и только что усопшими, Аргайл все утро копался в делах людей, давно почивших. Он решил поднабраться ума и отправился в средоточие знаний — библиотеку Марчиана

Номер оказался восхитительным, погода все еще солнечной, а кровать — на редкость удобной. Что еще оставалось желать? Только поесть. И Флавия решила немедленно позаботиться о еде.

Вода устремляется не туда, куда надо, и намывает на берег всякую дрянь. Вонь стоит жуткая. Называется, перехитрили сами себя. Город по собственной глупости задыхается в своем же дерьме.