Цитаты из книги Das Lavendelzimmer

„Любить“ — это же глагол, значит и надо это... делать. Больше дела, меньше слов, верно?

Мы носим в себе всех наших умерших и дорогих нам людей. Только они и придают нам целостность. Как только мы начинаем забывать их или вытеснять из сознания, мы… и сами перестаем существовать. – Жан посмотрел на Алье, мерцающую в лунном свете. – Всех наших любимых. Всех умерших. Всех, кого знали или встречали. Они – реки, питающие море нашей души. Если мы откажемся их помнить, это море иссякнет.

чтобы понять страну, чтобы почувствовать людей этой страны, надо попробовать на вкус ее душу. Я в это твердо верю. А душа – это то, что там растет. То, что люди каждый день видят, нюхают, трогают. То, что проходит через них, – их внутренний облик.

Танго – это детектор лжи. Оно не только раскрывает твои проблемы, твои комплексы, но и выявляет сильные стороны, которые ты скрываешь от других, чтобы не обидеть их. И оно показывает, чем могут быть друг для друга двое, как они слышат друг друга. Если один предпочитает слышать только себя, то он возненавидит танго.

Всякое путешествие кончается там, где начинается любовь

Потому что несколько дней могут заключать в себе целую жизнь.

Удивительно, насколько близок человек к своей истинной сущности в детстве и как он потом тем быстрее от нее удаляется, чем больше стремится быть любимым.

Беда лишь в том, что многие, главным образом женщины, думают, что их тело должно быть идеальным, чтобы его любили. На самом деле оно должно лишь уметь любить. И позволять любить себя

Страх изменяет, деформирует твое тело, как неумелый скульптор уродует ценный материал, – услышал он внутри себя голос Виджайи. – С той лишь разницей, что тебя вырубают изнутри и никто не видит осколков и целых слоев, которые откалываются от твоих стенок. Ты внутренне становишься все тоньше и уязвимей, и в конце концов любое крохотное чувство вышибает тебя из равновесия. Всего одно объятие – и тебе уже кажется, что ты разрушен, что ты погиб.

Проклятье! Никому не дано поумнеть, не побывав прежде в шкуре глупого желторотого птенца!

При приступах злости нет более эффективного успокоительного, чем хороший зверский триллер, в котором кровь хлещет рекой.

Тот, кого покинули, должен отвечать молчанием. И ничего не давать тому, кто ушел.

"Люди часто плавают в невыплаканных слезах, пока не утонут в них. Я и сам на дне такого моря."

" У Катрин, экс-супруги этого козла, теперь не было ничего, кроме более чем скромного гардероба, принадлежащего ей еще до вступления в брак. И отчётливого осознания наивности веры в то, что, во-первых, любовь- это как минимум залог нормальных человеческих отношений между супругами после возможного разрыва, а во-вторых, что она слишком хорошо знает своего мужа, чтобы он мог ее еще чем-то удивить"

Были горящие свечи, шепот, полные бокалы красного вина и музыка. Танцующие тени на стене - одна высокая, другая удивительно красивая. В этой комнате жила любовь.

Привычка — это опасная, тщеславная богиня. Она не допускает ничего, что могло бы нарушить ее власть. Она убивает одну тоску за другой. Тоску по странствиям, по другой работе, по новой любви. Она мешает жить так, как нам хочется. Потому что мы по привычке не думаем, хотим ли ещё того, что делаем.

Глядя на книги, мсье Эгаре видел не только истории, магазинные цены и первичную психотерапевтическую помощь. Он видел крылатую свободу из бумаги.

" Любовь — это квартира. В квартире все должно использоваться по назначению. Не следует ничего закрывать чехлами или "беречь". Живёт лишь тот, кто и в любви чувствует себя как дома и не боится войти в ту или иную комнату, открыть ту или иную дверь. Это имеет экзистенциальное значение — чтобы использовалась каждая комната квартиры. Иначе в ней поселятся призраки и запахи. Запущенные помещения и дома чреваты опасностями и зловонием.

Эгаре хотел, чтобы она почувствовала себя как в гнезде. Чтобы она осознала бесконечность открывающейся в книгах вселенной. Этот источник никогда не иссякнет. Книги никогда не перестанут любить читателя. Книги — незыблемая скала в зыбучих песках непредсказуемого. В жизни. В любви. После смерти.