Отзывы о книге Дочь циркача

Cобиралась с мыслями для этого поста уже более двух месяцев. Хотя каждый раз обещаю себе, выделять время на хобби и все, что меня интересует, всегда что-то идет не так и работа коварно затягивает меня в свою паутину (трудоголизм — мое все).

Но надо как-то с собой бороться и пытаться по горячим следам писать отзывы, потому что можется/хочется.

Перейдем к книге. Как и большинство книжных червей / филологов эту книгу выбрала интуитивно по названию (да, да, иногда бывает, что читаешь книгу только из-за красивой цитатки, не надо удивляться). Вы же не можете со мной не согласиться, название интригует (мне даже сериалом Кассандра, который в детстве смотрела, повеяло).

Но на самом деле речь здесь идет вовсе не о цирке, а об очень закрытом и невероятно талантливом мальчике, а позже и мужчине — Петтере. Я заметила у него часть симптомов синдрома Аспергера (здесь тоже не удивляйтесь, после книги «Жутко громко и запредельно близко» я много источников перечитала об этой болезни), что также придает этой истории шарма, по крайней мере, в моих глазах.

Мальчик Петтер любит придумывать истории. Эти истории совершенно разные, но все равно потрясающие. Идеи бушуют в голове и не дают покоя. Только вот писать он не любит, и писателем стать не желает. Поэтому и решает свои истории продавать. Ах, какие же они невероятные, эти его истории. Если бы кто-то действительно написал по ним книги, я бы зачиталась. Особенно (ну кроме вариаций жизни дочери директору цирка) мне понравилась история о гибели и возрождении человечества.

Но все не так просто, как вам кажется, у Паука (так окрестили Петтера в литературных кругах) есть своя собственная история. Как всегда эта история рассказывает о любви, потере, двух людях и различиях в мировосприятии. Финал вас ошеломит, обещаю.

А язык… каким же философским языком написан роман! Неудивительно, что автор, вдобавок ко всему, еще и публицист и популяризатор философии.

В итоге, могу сказать, что второе мое знакомство с норвежскими авторами проходит успешно. Первое произошло с Кнутом Гамсуном и закончилось однозначной читательской любовью. Второе напомнило мне обо всем том, за что я так люблю современную зарубежную литературу — психологизм, невероятные фигуры речи и рассказы об обычных людях.

Основное ощущение, оставшееся после этой книги - липкость.

Тягучая, вяжущая, неприятная.

О главном герое сложилось двоякое впечатление: с одной стороны это жестокий и расчетливый человек без души (как в одном из его рассказов о людях с синдромом LSD), с другой - больной человек с глубокой формой шизофрении, настолько погрозившийся в фантазии, что в конце концов совершенно утративший способность осознавать границы реальности.

Наибольший интерес вызывали небольшие рассказы - романы в романе, прерывающие повествования о главном герое.

Честно говоря, до этого произведения воспринимала произведения Гордера иначе. Его книги ассоциировались у меня с теплым пледом, запахом корицы и уютом. Каждый раз автор удивлял, приглашал в сказку, делая это так мастерски, что сложно было отследить, когда ты погрузился в нее. Этот момент погружения, схожий с засыпанием и началом невероятного сна, на мой взгляд - изюминка всех его произведений.

В этом романе также есть балансирование между реальностями, но в отличии от других, эту книгу не закрываешь с улыбкой и ощущением теплоты.

Тем не менее, я рада, что прочла и ее, узнав любимого мной автора с неожиданной, но интересной стороны.

Ох, как я себя корю за невнимательность при выборе книги! Заинтересовавшись аннотацией, совершенно не обратила внимания на автора. А ведь буквально пару месяцев назад я познакомилась с творчеством Гордера и его "Апельсиновой девушкой" - и оооочень неудачно. Но если в прошлый раз мне не понравилась сама идея книги, то в этот раз недовольство вызвало исполнение. Неужели можно так скучно писать о талантливом, даже безумном человеке? Автор старается романтизировать историю о Пауке, хочет, чтобы читателю полюбился главный герой - но делает это так топорно. Буквально тычет носом в "гениальность" Петтера, хотя логичнее было бы показать эту гениальность через сюжеты, проданные им другим авторам. Но, из всех сюжетов, мне понравился лишь один - рассказ о "живых" шахматах. Но даже он был загублен довольно бездарным финалом. А центральная история Паука, появляющаяся на страницах книги несколько раз (история о дочери циркача) напоминает мыльную оперу - для того, чтобы штамповать такие сюжеты, даже таланта не надо.

В итоге - потерянное время и огромное желание больше никогда не касаться произведений автора.

И все-таки двойка истории о человеке с достаточно высоким интеллектом, богатой фантазией и явной шизофренией. Нет он не совершает никаких неадекватных поступков, если не принимать за такие хаотичные половые сношения с многочисленными партнёршами. Да еще есть у него воображаемый друг - глюк, именуемый метром и еще работать ему не охота, но тут его спасает бьющая через край фантазия он придумывает разные сюжеты и продает писателям. И этими не особо интересными сюжетами наполнено пол книги. Несмотря на то, что книга написана скандинавом, литература, которой мне обычно очень нравится - ЭТО ОЧЕНЬ СКУЧНО.

Трам-пам-пам. Скажем так. Один из сюжетов этой книги натолкнул меня на очень важную мысль, в некотором аспекте сильно меняющую сюжет моей собственной книги.

Но это единственное достижение. Для меня. Потому что.

…водятся спойлеры…

Сначала произведение Гордера меня злило. Я не сразу это поняла – не сразу осознала, какой аспект повествования вызывает внутри злость. Потом поняла. ГГ, конечно, сразу признался – что в автобиографии не хвалить себя сложно. Но. Перебор. Треть книги – первую треть – мы только и читали что дифирамбы гениальности ребенка. Вот просто во всем. Выше. Умнее. Коварнее. Гениальнее. Эдакий Мефистофель. Что без числа творит добро, всему желая зла. Или наоборот. Потому что в детстве его психику травмировала уродливая ссора родителей на его глазах. И что-то перемкнуло. И получился Петер-паук. Но он слишком Макиавелли, на мой вкус. И все его изящество – напускное.

Вторая треть – увлекающая. Фабрика идей и ее развитие. Но как-то быстро и смазано. Мало внимания. Не до конца развитый сюжет, на мой вкус. И снова – слишком. Продавать сюжеты – отличный бизнес. Со своими рисками. НО. Не всему же писательскому миру, в самом-то деле. По сюжету выходит, что только ГГ и творил литературу, по крайней мере большую ее часть. Во всем мире. Это чересчур.

Последняя треть романа – скучная. Предсказуемая до я-не-могу. И опять же – смазанная, не развитая до конца. До настоящей драмы. То что Беата окажется Паниной Манини, что она – дочь ГГ – ясно как божий день сразу. К тому и велось, не даром история директора цирка набила оскомину, рассказанная трижды (или четыре раза?) Но тут сам собой просится уже тогда трагизм, настоящая драма. Роман ГГ с Беатой. Страстный. Может – они заводят семью. Может у них рождается ребенок. И только потом она «срывается с каната», а он «видит родимое пятно на ее шее». Только потом они осознают свое родство. И это должно было быть написано, ведь в этом суть романа. По идее.

А так все смазано. Везде – смазано. Будто набросок отличного сюжета попал к плохонькому покупателю-исполнителю…

На протяжении романа неоднократно до читателя доносится мысль "В книге важна не только сухая фабула, важно развитие сюжета, глубина проработки героев, их характеры". Реализация этой мысли Гордеру не удалась.

"Дочь циркача" - это не роман. "Дочь циркача" - это скупой сюжет, болванка романа, в которую включено штук пять болванок других потенциальных романов. Притом основная болванка не блещет оригинальностью, она предсказуема с самого начала. А вот вспомогательные болванки могли бы быть успешными романами. За некоторые из них хочется кричать "Браво" и аплодировать стоя.

Паук - это трехлетний мальчик, не справившийся с психологической травмой из-за тупого поведения родителей, утонувших в своих эмоциях в рамках одного события и забывших, что они своим поведением травмируют ребенка. Потому его психика расщепилась неким образом. Часть осталась в человеке, который рос и жил, совершая ошибки, часть эта оказалась прагматичной, умной, но бесчувственной. А часть оказалась в невидимом Метре, появляющимся в ситуациях, когда в человек должны пробуждаться чувственные струны души. Вот так и идет он по жизни: Петтер и Метр бок о бок. Пока судьба не дает толчок на пути к осознанию никчемности своей жизни, и Метр не сливается с Пауком в единое целое. Но толчок этот банальный и противный, был бы он более изощренным и непредсказуемым, моя оценка была бы выше.

А концовка книги остается открытой на суд читателя.

P.S. Квинтэссенция бреда:

Он решил положить этому конец и в один прекрасный день похитил ее — это случилось во время антракта. Как обычно, Панина Манина подошла к клоуну, когда он стоял возле палатки и продавал леденцы на палочке, но в этот день клоун сговорился со своей женой, тоже русской, которая приехала в город. Ее звали Марьюшка. Петр Ильич заплатил ей, чтобы она увезла Панину Манину с собой в Россию. Так получилось, что несчастная девочка выросла в бедном крестьянском доме в маленькой деревушке на краю русской тундры.

Русский клоун сговорился с русской женой и заплатил ей за киднэппинг. Бедный крестьянский дом стоял в деревушке на краю русской тундры. У тундры есть край, на котором стоят маленькие деревушки, и русская тундра от не русской тундры очень отличается. И это рассказывает человек на рубеже 2000 - 2001 годов, потому что развязка книги происходит именно в это время. Или переводчик был пьян, или же автор невежественен.

Книга недурная и что-то в ней есть, но что?

Итак, на первый взгляд в ней нет ничего от литературы. Нет цельного сюжета –действие разбито на фрагменты, подвешенные, как в сетчатке мухи. И эти фрагменты безличны, безразличны. Поэтому мы даже не проникаемся героем и его надуманной проблемой. К концу автора повело на такую похабную фрейдятину, что аж все заметили. Какого-то языка особого тоже нет. И логики, и связности. С чем мы имеем дело? На поверхности некий Мегамозг, от щедрот своей фантазии питающий писателей мира сего сюжетами для книг (давайте сразу похороним некстати воскресший психоанализ). Доходит до того, что писатели уже сами ничего сочинить не могут, т.к. коготок увяз. Идея интересная… и доказать ее жизнеспособность у автора не получилось. Полагаю, что из каждого, кто прочитал Дочь циркача, посыпались сюжеты в ритме, заданном Гордером. Если бы сюжеты такого плана чего-то стоили, пьяные студенты-филологи купались бы в золоте.

Что-то в этой книге все же есть. Хотелось бы понять что. Возможно, простота метода. По тому же примеру можно взять любую мысль, превратить в схему и посмотреть, что будет. То есть сюжет, как часть речи, отвечает на вопрос «а что если..?» Что если бы осел, козел да косолапый мишка затеяли сыграть квартет? Что если писатель Гордер сам является жертвой подлинного Паука, который запланировал каминг-аут, да исполнитель провалил задумку?

Собственно квинтессенция идеи из уст самого Гордера:

Автор статьи делал интересный вывод: описанный им феномен не столь оригинален, как можно подумать. Церковники во все времена заявляли нечто подобное о книгах Библии. Библия, безусловно, составлена из произведений многих писателей, но богословы считают, что за всем этим собранием текстов стоял один метаписатель. Они отнюдь не имели в виду, будто Бог вдохновил каждую фразу Библии, Бог действует не так. Но Он дал каждому писателю некий le clou (стержень, толчок). Он дал им нечто, над чем можно подумать.

Может быть она просто легко читается и в этом ее достоинство? Может быть. И есть смысл заглянуть в нашумевший "Мир Софии".

Как-то не сложилось у меня с Гордером Юстейном. Однажды попалась мне в руки его книга в бумажном варианте и ее я не смогла прочитать. С этой книгой история похожая, но только я ее дочитала. Долго, нудно, сухо. Вообще никаких красок. Персонажи безликие, монотонные, безэмоциональные. Паук плетет свою паутину под мерные рассказы и в конце сам в нее попадается. Хронология жизни одного человека, которому важен только он сам... Ну, и его воспоминания. Меня не проняло. Если отвращение в конце рассказа считается за эмоцию, то все-таки немного было...