Цитаты из книги Генрих фон Офтердинген

- Сны ничего иное, как пена, что бы ни говорили ученые господа; и лучше бы тебе выбросить из головы эти пустые и вредные мысли. Прошли времена, когда образы сна сочетались с божественными видениями; нам не понять, что испытывали избранники, о которых говорит Библия. В то время, верно, и сны были другие, и все человеческие дела тоже. Теперь, когда мир состарился, нет уже прямого общения с небом. Древние сказания и старые сочинения - вот единственные источники, из которых можем мы черпать знание о надземном мире, насколько нам это нужно; вместо прямых откровений святой дух, обращаясь к нам, избирает теперь посредниками мужей умных и благородных, являя себя через их разум, людей благочестивых, являя себя в их жизни и судьбе. Нынешние чудотворные образы никогда не тешили меня, и никогда я не верил в их великие деянья, о которых рассказывают наши священники. Но, конечно, кто хочет, пусть этим утешается; я не стану смущать ничьей веры.

- Нравы в вашем краю мягче, люди там обходительнее. Они умеют заботиться о полезном, не пренебрегая приятным. Каждый хоть и старается об удовлетворенье своих потребностей, но так, чтобы и другим доставить приятность. Купцам от этого хорошо, и они в почете. Искусства и ремесла процветают и облагораживаются. Трудолюбивым работа кажется более легкой, потому что она доставляет много удобств, а взяв на себя однообразный труд, человек зато обретает уверенность, что и ему достанется насладиться пестрыми плодами многоразличных и выгодных промыслов. Деньги, труд и товары производят друг друга и погоняют в быстром кругообороте, содействуя расцвету города и деревни. Чем усерднее трудолюбие отдает дни добыванию средств, тем исключительнее вечера посвящаются удовольствиям искусства и общества. Дух жаждет отдыха и разнообразия, а где найти и то и другое в более благопристойном и приятном виде, чем в свободных играх и в произведениях благороднейшей силы духа, проникновенного творчества? Нигде не услышишь столь приятных певцов, нигде нет таких великолепных живописцев, нигде не увидишь в танцевальных залах такой легкости движений, такой привлекательности лиц. Близость фряжских земель сказывается в непринужденном обращении и в увлекательности бесед. Женщинам разрешается украшать общество своим присутствием; не страшась злословия, они вправе изяществом манер вызывать соперничество притязающих на их внимание. Суровая угрюмость и дикая необузданность мужчин уступает место мягкой живости и скромной тихой веселости, любовь в тысяче воплощений одушевляет радостные собрания. И это нисколько не порождает вольности нравов и непристойности правил, - напротив того, все злое как бы бежит от столь чистой прелести, и во всей Германии, наверное, нет более добродетельных девушек и более верных жен, чем в Швабии.

Большие и многообразные события помешали бы им. Их назначение — простая жизнь, и лишь из рассказов и писаний знакомятся они с богатым содержанием и бесчисленными явлениями мира. Лишь редко в течение их жизни какое-нибудь событие может на некоторое время втянуть их в свой быстрый вихрь, чтобы точнее ознакомить их путем опыта с положением и характером людей деятельных. Но зато их тонкое чутье достаточно занято близкими незначительными явлениями, которые представляют им великий мир помолодевшим, и они делают на каждом шагу удивительнейшие открытия в самих себе относительно сущности и значения этих явлений.

Не знаю, прав ли я, но я вижу два пути, ведущие к пониманию истории человека. Один путь, трудный и необозримо-далекий, с бесчисленными изгибами – путь опыта; другой, совершаемый как бы одним прыжком – путь внутреннего созерцания. Тот, кто идет по первому пути, должен выводить одно из другого, делая длинные подсчеты, а кто идет по другому – постигает непосредственно сущность каждого события, каждого явления, созерцает его во всех его живых разнообразных соотношениях и может легко сравнить его со всеми другими, как фигуры, начертанные на доске.