Тёмная половина

у университетских профессоров гораздо более гибкие взгляды на вопрос ненормальности, чем у большинства людей, а зачастую они вообще не озадачиваются данным вопросом и считают, что есть люди скучные (но нормальные), в меру эксцентричные (но нормальные) и весьма эксцентричные (но тоже вполне нормальные, старина).

Пэнгборн давно понял, что голова всегда дает нервам дельный совет, которому они не могут последовать. Они отвечают: «Да, сэр. Вы все так хорошо объяснили. Очень правильно вы говорите». И все равно продолжают дрожать и звенеть.

Иногда ему казалось, что непреодолимая тяга сочинять вымышленные миры - это не более чем баррикада против растерянности, может быть, даже безумия. Отчаянное возведение порядка людьми, способными найти эту великую драгоценность только в своем рассудке...и никогда в сердце.

- Есть копы старые, есть дурные, но старых дурней среди них нет, - сказал патрульный Гамильтон, понизив голос.

Пластыри, они как копы, подумал Старк. Ни одного нет поблизости, когда они нужны.

(...) но мир сам по себе - странное место. И жестокое. И иногда - невезучее.

Иногда люди врут, когда просто молчат.

Сморщенный лоб Роули теперь напоминал топографию некоей иной планеты, явно не приспособленной для человеческой жизни.

Каждый в жизни хоть раз, да проколется.

В конце концов, он писатель (...) а писателям платят за выдумки. И чем лучше выдумка, тем больше платят.

Не всякая ложь происходит из сознательного решения. Если человек убедил себя, что он говорит правду, он спокойно обманет даже детектор лжи.

Писать под псевдонимом - это как будто стать невидимкой.

— Мы будем заниматься тяжелым делом, — ответил Пэнборн. — Мы будем ждать.

Все уйдет утром, так всегда бывает с кошмарными сновидениями.

нет мелких ролей, есть только мелкие актеры

— Ты безумец, — прошептала Лиз.

— Да. Но таким был и Толстой.

Дом там, где начало.