...Тропинка отвернула от края оврага и пропала из глаз за стволом лесного гиганта. И вот оттуда-то, из-за необъятного ствола, и донесся до ушей Корорака неожиданный шум ожесточенной борьбы! Первой мыслью воина была мысль об эльфах и гномах, что населяли, по слухам, здешние дебри. Он осторожно и бесшумно двинулся вперед, желая посмотреть, что же происходило за деревом. Его глазам предстала поистине удивительная картина. Он увидел крупного волка, что стоял, ощетинясь, под деревом и явно готовился дорого продать свою жизнь; кровь стекала из рваной раны у него на плече. А

Корорак огляделся по сторонам и прибавил шагу. Нет, он не был трусом. Просто это местечко ему не нравилось. Повсюду кругом вздымались рослые деревья, затмевавшие густыми сучьями солнечный свет. Едва различимая тропа петляла туда и сюда между стволами и временами выводила на край глубокой ложбины или оврага. Тогда Корорак видел внизу под собой макушки деревьев. Иногда же перед ним открывалась прогалина, и он замечал неприветливые кряжи, синевшие у далекого горизонта. Он знал, что это были отроги угрюмых Корнуэлльских гор, лежавших много дальше на запад. В горах, как полагали люди, свил себе гнездо Берак Жестокий

Спустя некоторое время человека, именуемого римлянами Парта Мак-Отна, можно было видеть в одном из внутренних покоев Эборакума. Он без устали ходил взад и вперед по комнате, точно тигр, запертый в клетку. Его ноги в сандалиях бесшумно ступали по мраморным плитам. — Громм! — наконец повернулся он к скрюченному великану, своему прислужнику. — Я ведь отлично знаю, почему ты так цеплялся за мои колени и призывал на помощь Лунную Женщину. Ты боялся, что я потеряю власть над собой и очертя голову брошусь выручать бедолагу!.. Во имя богов! Я уверен, именно на это и был расчет у римского пса.