Он знал, что большинство людей способны на убийство. И в отличие от Гамаша, который верил в существование доброты, Бовуар знал, что доброта - состояние временное. Люди оставались хорошими, пока светило солнце, а на тарелке лежал отварной лосось. Но стоит отобрать это у человека - и тогда посмотрите, что будет. Отберите у него еду, кресла, цветы, дом. Друзей, супруга, который служит опорой в жизни, доход - и посмотрите тогда.

Некоторые из ранних белых ирисов на клумбах вокруг деревенского луга раскрылись полностью, подготовились еще несколько. Они почти взрывались, обнажая свою черную сердцевину.
Бовуару это казалось подтверждением его мыслей. Если присмотреться, внутри всего живого, каким бы прекрасным оно ни было, всегда найдется червоточина.

Прочнее всего то, что было сломано

Хуже непрощения может быть только неискреннее прощение

воздвижение стен никогда не приводит ни к чему хорошему. То, что люди принимали за безопасность, на самом деле было пленом. А в плену почти ничто не расцветает

Но с годами он чувствовал, как уменьшаются его потребности.

Неизменяющийся человек будет снова и снова повторять ту же самую глупость. Так что если просто сложить все черепки, как прежде, не стоит ждать, что жизнь изменится.

Да что говорить, олени настолько живут привычками, что протаптывают тропку в лесу и никогда с неё не отклоняются. Вот почему их и убивают в таких количествах, как нам хорошо известно. Они никогда не меняются. То же самое и с людьми. Мы - то, что мы есть. Мы такие, какие есть.

- Так проходит земная слава, - прошептал Гамаш, наклоняясь к Бовуару. - Вчера ты был художественным критиком из "Монд", а сегодня - алкаш.

Лучше не иметь никого нуждающегося в защите. Это лишает ваш взгляд объективности.

Любой владелец элитной галереи сразу же оказывался в числе подозреваемых. Если не в убийстве, то в высокомерии.

Везение сыграло немалую роль в его жизни, но ни одна из этих удач и в сравнение не могла идти с той, что он уже тридцать пять лет влюблен в одну женщину. Если, конечно, не считать необыкновенным везением тот факт, что она тоже была влюблена в него.

Они, конечно, сидели у него в печенках. Но еще и в сердце.

Дождичек перешёл в густой туман, который повис на холмах, окружающих деревню, отчего уединение Трёх Сосен стало чувствоваться особенно остро. Остального мира словно и не существовало. Только тот, что здесь. Тихий и мирный.

Если долго слушать человеческие истории, то понимаешь, что убивает не пощечина, не удар, а слушок, пренебрежительный взгляд, повёрнутая к тебе спина.

Куст казался хрупким, слабым, но Гамаш знал, что сирень - растение долголетнее. Она переживает бури и ветра, трескучие зимы и поздние морозы. Она растет и цветет там, где умирают внешне гораздо более сильные растения.

Он знал, что время исцеляет. Но оно ещё могло и наносить новые раны.

На вернисаж, в особенности в знаменитом монреальском музее, приглашались только избранные. Богатые, влиятельные, друзья художника и члены семьи. И художники. В таком порядке.

От художников на вернисаже не ждали ничего хорошего. Если они приходили одетые и трезвые, то большинство кураторов вздыхали с облегчением...