Цитаты из книги Смерть внезапна и страшна

Нельзя определять свою жизнь тем, как к тебе относятся другие. Нужно... нужно лишь жить по совести, а люди пусть думают что угодно.

Возможность совершения преступления еще не доказывает вины.

Люди пытаются избавиться от неприятных воспоминаний. Иногда выжить можно только таким образом.

Жилище всегда многое говорит о своих хозяевах... об их финансовом положении, вкусах, образовании, склонности к путешествиям; даже о предрассудках и о том, какими они хотят казаться в глазах окружающих.

Флоренс улыбнулась, не выражая особого недоумения, но, как подумал Монк, и не без гордости. – Я не удивлена этим, – ответила она. – Мисс Лэттерли никогда не терпела дураков, тем более среди военных, а там их было в избытке. Она просто свирепела от новых жертв и, не стесняясь, выкладывала всем виноватым мнение об их глупостях и о том, чем им следует заниматься.

Поэтому Уильям старался сохранить к этому человеку теплое, дружеское чувство, ограждая его от собственного скверного характера и едкого языка.

Прежде Уильям служил в полиции, но конфликт с начальством вынудил его оставить службу. Резкий, дотошный, бескомпромиссный, он не позволял людям чувствовать себя непринужденно в его присутствии, не давал им даже просто следовать своим привычкам. Искусству ладить с окружающими этот человек научился с большим трудом, да и то лишь по необходимости.

Когда она вошла в комнату, Уильям Монк подумал, что его ожидает очередная мелкая домашняя кража или нудное выяснение характера и перспектив жениха. Не то чтобы детектив хотел отказаться от подобной работы – этого он просто не мог себе позволить.

– Я самым ответственным образом рекомендую вам не говорить ничего подобного с трибуны свидетеля, – покачал головой его адвокат. – Поймите, что присяжные – люди простые, а потому относятся к медицине с известным трепетом и весьма небольшим пониманием.

Жаловаться на нарушение правил там тоже никто и не пытался. Здесь же, дома, девушке казалось, что все эти грошовые правила были учреждены лишь для того, чтобы охранять чье-либо пустяковое достоинство, а не для того, чтобы смягчать боль и сохранять жизнь больных… Здесь репутация ценилась куда больше, чем истина.

Пруденс во всем хватало себя самой… – Этот полувопрос предназначался, чтобы проверить, понимает ли ее Оливер. – Она не могла позволить, чтобы ее счастье зависело от других людей, – снова попробовала объяснить девушка. – Она была ведущей, а не ведомой. Я понятно выражаюсь? – Она тревожно поглядела на адвоката, понимая ограниченность слов.

Хорошее настроение Лэттерли окончательно приказало долго жить.

– В госпитале? – Майор Типлейди был удивлен. – А почему вы оставили частную практику? Не понимаю… я полагал, что вы считаете больницы слишком… – Он умолк, не зная, как дипломатично изложить свои мысли. – Слишком стеснительными для своего нрава, – докончила за него Эдит.

Мнение общества о женщине, в любой степени подвергшейся сексуальным домогательствам, менялось от похотливого любопытства до непреклонной уверенности в том, что она в известной мере сама навлекла на себя подобную участь. Даже сама жертва вне зависимости от обстоятельств нередко ощущала, что каким-то неведомым ей путем виновата в том, что произошло, поскольку с ни в чем не повинной особой подобное несчастье случиться не может.

– Нельзя определять свою жизнь тем, как к тебе относятся другие. Нужно… нужно лишь жить по совести, а люди пусть думают что угодно.

А когда нельзя сделать что-то как надо, лучше не портить все и не браться за дело.

– Люди пытаются избавиться от неприятных воспоминаний. Иногда выжить можно только таким образом.