Цитаты из книги Путь королей

Книги сохраняют информацию намного лучше нас — но только мы можем интерпретировать ее. И если кто-нибудь не собирается делать выводы, тогда лучше оставить информацию книгам.

Иногда нам трудно принять в других то, что мы охотно прощаем себе.

— Я очень ценю ваше предложение, — перебила его Джаснах, — но у меня есть все на свете, кроме времени.

Если ты собираешься убить человека, жертва имеет право заглянуть тебе в глаза.

"Его согревали принятые решения и цель. Его согревала ответственность"

"Аптекарь сказал, что из одного стебля выжимают каплю. Сколько же стеблей надо Каладину? Он чувствовал, что знает ответ на вопрос, даже без подсчетов.
Каждую каплю, которую сможет получить."

"Он слишком часто горел, чтобы доверять пламени."

"— Каждый человек действует и думает по-своему. Других таких нет. Животные всегда действуют одинаково, а спрены, в некотором смысле, вообще одна личность. У нас есть гармония. Но не у вас — любые два никогда ни о чем не договорятся. Весь мир делает то, что должен, кроме людей. Может быть, именно поэтому люди так часто убивают друг друга."

Умирая, Калак терял право выбора и отправлялся назад. Пережив Опустошение, он все равно должен был все повторить — вернуться в жуткую обитель боли и пламени. А что, если он просто возьмет и... останется здесь?

Рискованные мысли, от них несет предательством.

Какая ирония. Эту книгу когда-то считали одним из величайших шедевров политической философии. Ты это знал? Ясна мне сказала, что короли по всему миру изучали ее каждый день. Теперь же это почти богохульство.

«Балат, а ты подумал о том, что мы можем спровоцировать войну?­ Если станет известно, что мы украли алетийский духозаклинатель...»

«Нет, войны не будет. Король Ханаванар просто выдаст нас алети. И тогда всех казнят за кражу».

«Это очень утешает. Большущее тебе спасибо».

«Не за что.

Ей действительно нравилось учиться. Но в последнее время Ясна поручила ей заняться историей алетийской монархии. А это не самая интересная тема.

<...>

— Я, — пробормотала она, — начинаю ненавидеть алетийскую монархию.

— В самом деле? — раздалось позади. <...> — Постараюсь не принимать это близко к сердцу.

Шаллан замерла, внезапно сообразив, что именно рисует. Не новую сцену из переулка, а роскошно обставленную комнату с толстым­ узорчатым ковром и мечами на стенах. Длинный обеденный стол с недоеденными кушаньями.

И мертвеца в богатом наряде, лежащего лицом вниз на полу, в луже крови.

– Это оставила для вас старшая горничная.

Поколебавшись, она приняла корзинку и заглянула внутрь. Хлеб и варенье. К одной из баночек была прикреплена записка: «Варенье из синепалочницы. Если оно тебе нравится, значит ты загадочная, сдержанная и склонная к задумчивости». И подпись - Кабзал.

– Ну ладно, возможно, мы и умрем, – согласился Тефт. – Но быть может, дело не в выживании.

Почему из всех мостовиков именно Тефт пытался его подбодрить?

– Приносящие пустоту! Чушь для низинников. Сказка быть, рассказывать дети у костра.

– Они были настоящими, – возразил Шрам с внезапным пылом. – Это все знают.

– Все, кто слушать сказки у костра! – со смехом ответил Камень. – Слишком много воздуха. От него ум делаться мягкий. Но вы все равно быть моя семья… просто тупая!