Вас страшит одиночество. И все, что вы сейчас делаете, мотивировано этим страхом. А вы не волнуйтесь, что не найдете новую любовь. Она придет, когда суждено. Сейчас надо научиться жить в одиночку. Вы станете от этого только сильнее.

Никогда не влюбляйтесь в психоаналитиков. Это все равно что пытаться читать по-китайски.

Таков удел любого семейного фотографа - в зафиксированной на пленке истории семьи он появляется лишь в редких эпизодах.

- Ты ведь сама не веришь половине того, что говоришь. Разве не так?

• Не знаю. – Мама откидывается на стульчике. – Говорю – то я очень убедительно.

— А какой он в жизни?

— Мудак.

— Это понятно. Но в целом хороший мужик?

"Так получилось". Это коронная фраза, "так получилось", годится на все случаи Филипповой жзни, эдакая идеальная эпитафия человеку, который всегда оказывается ни в чем не повинным свидетелем собственных поступков.

Жаль, что все людские конфликты не решить, пробурчав что - то нечленораздельное и не шлепнув друг друга по заднице.

Она тебе изменила, и я понимаю, как тебе больно. Но это лишь секс, мальчик, удовлетворение телесного зуда. Мы придаем этому слишком большое значение, нас так запрограммировали. В результате мы теряем из виду куда более важные вещи. Лес густой, и секс в нем – лишь одно дерево.

Когда на нас нападают, мы тут же стоически прячемся в раковины. А раковина рассчитана на одного.

Худые вести не лежат на месте.

В некоторых семьях, как, впрочем, и в супружеских парах, со временем развивается аллергия друг на друга. Интоксикация. Перебрали с общением.

- Я её не использую. Не больше, чем она меня. А разве любовь – это что – то иное? Двое людей удовлетворяют нужды друг друга.

Вообще-то голым мужикам лучше не бегать — видок тот еще.

Я ложусь на пол, чтобы пару раз отжаться, и тут же засыпаю.

Я хочу простить ее и думаю, что смогу, но прощение — это не документ с подписью и штампом. Мне придется прощать ее снова и снова, сколько потребуется. И это не дастся легко ни ей, ни мне.

— Положить конец истерике можно только одним способом. Игнорировать.
— Игнорировать?
— Да.
— Но ему не четыре года.
— Милая, нам всем тут четыре года.
Трейси в замешательстве: — А вдруг он спрыгнет?
— Тогда мне придется пересмотреть концепцию.

Правда всегда сложнее, правда никогда не лежит на поверхности. В сущности, она заключается в том, что твоему браку либо суждено выстоять, пережив любые испытания, либо нет.

Только представьте, вы всю жизнь мечтали, чтобы такая девушка посмотрела на вас таким взглядом. Убить готовы были за один такой взгляд. Но вот
она рядом, она смотрит, а что-то внутри вас не откликается… Нет, все-таки не только чужая душа потемки, но и своя тоже.

Сри или слезь с толчка.

Может, ругань — это такая неведомая мне форма супружеской дипломатии.