Правда, в поэзии В. Шаламова
Я уже писал о прозе В.Т. Шаламова и его месте в русской литературе относительно Солженицына. В данной рецензии я хочу совершить касание корпуса поэтического наследия Шаламова, а именно его сборника стихотворений «Колымские тетради» (1937-1956). Ведь к Шаламову относятся в основном как к писателю, хотя свои первые поэтические пробы он начал еще в школе, в возрасте семи лет. Он писал стихи всегда, но не в лагере, потому что писать в лагере не представлялось возможным. Лишь фельдшерские курсы, которые спасли ему жизнь, вновь подарили ему возможность писать, только там его закоченевшая душа, сознание и тело немного «оттаяли». С самых первых строк Шаламов дает понять читателю, какой пробы его стихи, в каких условиях они были написаны и какой ценой. «Пещерной пылью, синей плесенью Мои испачканы стихи» . Стихи Шаламова – уникальны. Он прошел ГУЛАГ, в общей сложности, провел в заключение девятнадцать лет. Такой жизненный опыт не мог не оказать влияние на творчество и личность писателя и поэта. Его стихи своеобразны, лишены романтизма и аллюзий, символизм заменяется наблюдением и пониманием природы (которое в свою очередь сформировалось у Шаламова в результате его многолетнего пребывания среди тайги и условий крайнего севера). Его природа – она не для человека – это истинная природа «В Себе», которую он пытался изобличить в слова не для понимания человека, а для создания ее собственного бытия. Которое она осуществляет непосредственно в строках его стихотворений. «Память скрыла столько зла» «Может, нет ни городов, Ни садов зеленых И жива лишь сила льдов И морей соленых» . Так как для поэта нет другого мира в данных условиях, возможно там, на материке уже ничего нет, а если даже и есть, то сам Шаламов, его герой, возможно никогда больше не увидит. «Бог был еще ребенком, и украдкой От взрослых Он выдумал тайгу: Он рисовал ее в своей тетрадке, Чертил пером деревья на снегу […] И надоевшее таежное творенье Небрежно снегом закидав, Ушел варить лимонное варенье В приморских расписных садах. Он был жесток, как все жестоки дети: Нам жить велел на этом детском свете» . Ведь он здесь и сейчас, измученный морозом, голодный, истощенный, он, который совершенно не знает, увидит ли он день завтрашний… «И я стонал в клещах мороза, Что ногти с мясом вырвал мне, Рукой обламывал я слезы, И это было не во сне» . Или «Кому-то нынче день погожий, Кому – томящая жара, А я, наверно, проморожен Тайгой до самого нутра» .
«Я видел все: песок и снег, Пургу и зной. Что может вынесть человек – Все пережито мной» . Герой Шаламова – это он сам. Человек, который видел ледяной карцер, смерть и страдания, прочувствовал на самом себе голод и боль. Для меня остается загадкой, как пройдя сквозь ад, можно сохранить в себе человека и не погубить творческий потенциал. Ведь он пишет: «Он сменит без людей, без книг, Одной природе веря, Свой человеческий язык На междометья зверя» . Как не стать зверем, не потерять в себе человеческое, в таких страшных условиях, которые совершенно не совместимы с жизнью. Не зря Шаламов писал о том, что человек – это самое сильное животное, даже лошади в условиях крайнего севера могли погибнуть всего в течение двух недель… Несмотря на то, что в его стихах так много боли, именно личной, которую читатель пропускает через себя. «Я хотел бы так немного! Я хотел бы быть обрубком, Человеческим обрубком… Отмороженные руки, Отмороженные ноги… Жить бы стало очень смело Укороченное тело. Я б собрал слюну во рту, Я бы плюнул в красоту, В омерзительную рожу. На ее подобье Божье Не молился б человек, помнящий лицо калек…» Читатель чувствуют в его поэзию правду. Правду, которую ценой своих лишений привнес для нас В.Т. Шаламов, через свое творчество. Искусство – писать правду, а не выдумку, как один графоман Солженицын. Несмотря ни на что, он выжил, Шаламов нашел в себе силы, как писатель передать эту правду нам (читателю, а, следовательно, поколению). «До чего же примитивен Инструмент нехитрый наш: Десть бумаги в десять гривен, Торопливый карандаш – Вот и все, – что людям нужно, Чтобы выстроить любой Замок, истинно воздушный, Над житейскою судьбой» Шаламов построил не воздушный замок, потому что это было невозможно, он показал правду, а это гораздо важнее. Я не буду употреблять примитивную фразу о том, что поэзия перестала существовать после холокоста, или ГУЛАГ – это конец литературы, потому что это совсем не так. Так как природа человеческого зла настолько всеобъемлюща, что и до холокоста и до ГУЛАГА, были кровавые войны, великая инквизиция, преследования неверных, массовые казни и убийства, несмотря на это литература и искусство существует не один век, от этого факта отмахнуться невозможно. Проблема зла – кроется в самом человеке как таковом. Об этом и пишет Шаламов. Существует ли дружба, конечно, только зародится она должна до лагеря, как пишет Шаламов, любовь не сыграла большой роли в его жизни, из-за обстоятельств его собственной жизни. Но он не отрицает ни любви, ни дружбы, так как только они и могут спасти человека и противостоять, той природе зла, которая в нем находится. Такой конкретной установки и мысли нет в творчестве В.Т. Шаламова, но мы ее улавливаем и понимаем. Нет прямой отсылки к филантропии, он сам утверждает: «Мизантропического склада моя натура». Но оставаться в таких обстоятельствах, которые выпали на долю Шаламова филантропом, наверное, невозможно, для этого нужно быть святым, а В.Т. Шаламов – истинный гений русской литературы и этого достаточно!
9 понравилось
