Логотип LiveLibbetaК основной версии
Обложка
User AvatarВаша оценка
4,4
(61)

Колымские тетради

Варлам Шаламов

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4
61 оценка
  • 5
    56%
  • 4
    31%
  • 3
    8%
  • 2
    3%
  • 1
    2%
User AvatarВаша оценка
Прочитали 69Хотят прочитать 81

Рецензии

  • Аватар пользователя
    kapa198919 января 2021 г.

    Правда, в поэзии В. Шаламова

    Я уже писал о прозе В.Т. Шаламова и его месте в русской литературе относительно Солженицына. В данной рецензии я хочу совершить касание корпуса поэтического наследия Шаламова, а именно его сборника стихотворений «Колымские тетради» (1937-1956). Ведь к Шаламову относятся в основном как к писателю, хотя свои первые поэтические пробы он начал еще в школе, в возрасте семи лет. Он писал стихи всегда, но не в лагере, потому что писать в лагере не представлялось возможным. Лишь фельдшерские курсы, которые спасли ему жизнь, вновь подарили ему возможность писать, только там его закоченевшая душа, сознание и тело немного «оттаяли».
    С самых первых строк Шаламов дает понять читателю, какой пробы его стихи, в каких условиях они были написаны и какой ценой.
    «Пещерной пылью, синей плесенью
    Мои испачканы стихи» .
    Стихи Шаламова – уникальны. Он прошел ГУЛАГ, в общей сложности, провел в заключение девятнадцать лет. Такой жизненный опыт не мог не оказать влияние на творчество и личность писателя и поэта. Его стихи своеобразны, лишены романтизма и аллюзий, символизм заменяется наблюдением и пониманием природы (которое в свою очередь сформировалось у Шаламова в результате его многолетнего пребывания среди тайги и условий крайнего севера). Его природа – она не для человека – это истинная природа «В Себе», которую он пытался изобличить в слова не для понимания человека, а для создания ее собственного бытия. Которое она осуществляет непосредственно в строках его стихотворений.
    «Память скрыла столько зла»
    «Может, нет ни городов,
    Ни садов зеленых
    И жива лишь сила льдов
    И морей соленых» .
    Так как для поэта нет другого мира в данных условиях, возможно там, на материке уже ничего нет, а если даже и есть, то сам Шаламов, его герой, возможно никогда больше не увидит.
    «Бог был еще ребенком, и украдкой
    От взрослых Он выдумал тайгу:
    Он рисовал ее в своей тетрадке,
    Чертил пером деревья на снегу […]
    И надоевшее таежное творенье
    Небрежно снегом закидав,
    Ушел варить лимонное варенье
    В приморских расписных садах.
    Он был жесток, как все жестоки дети:
    Нам жить велел на этом детском свете» .
    Ведь он здесь и сейчас, измученный морозом, голодный, истощенный, он, который совершенно не знает, увидит ли он день завтрашний…
    «И я стонал в клещах мороза,
    Что ногти с мясом вырвал мне,
    Рукой обламывал я слезы,
    И это было не во сне» .
    Или
    «Кому-то нынче день погожий,
    Кому – томящая жара,
    А я, наверно, проморожен
    Тайгой до самого нутра» .

    «Я видел все: песок и снег,
    Пургу и зной.
    Что может вынесть человек –
    Все пережито мной» .
    Герой Шаламова – это он сам. Человек, который видел ледяной карцер, смерть и страдания, прочувствовал на самом себе голод и боль. Для меня остается загадкой, как пройдя сквозь ад, можно сохранить в себе человека и не погубить творческий потенциал. Ведь он пишет:
    «Он сменит без людей, без книг,
    Одной природе веря,
    Свой человеческий язык
    На междометья зверя» .
    Как не стать зверем, не потерять в себе человеческое, в таких страшных условиях, которые совершенно не совместимы с жизнью. Не зря Шаламов писал о том, что человек – это самое сильное животное, даже лошади в условиях крайнего севера могли погибнуть всего в течение двух недель…
    Несмотря на то, что в его стихах так много боли, именно личной, которую читатель пропускает через себя.
    «Я хотел бы так немного!
    Я хотел бы быть обрубком,
    Человеческим обрубком…
    Отмороженные руки,
    Отмороженные ноги…
    Жить бы стало очень смело
    Укороченное тело.
    Я б собрал слюну во рту,
    Я бы плюнул в красоту,
    В омерзительную рожу.
    На ее подобье Божье
    Не молился б человек, помнящий лицо калек…»
    Читатель чувствуют в его поэзию правду. Правду, которую ценой своих лишений привнес для нас В.Т. Шаламов, через свое творчество. Искусство – писать правду, а не выдумку, как один графоман Солженицын. Несмотря ни на что, он выжил, Шаламов нашел в себе силы, как писатель передать эту правду нам (читателю, а, следовательно, поколению).
    «До чего же примитивен
    Инструмент нехитрый наш:
    Десть бумаги в десять гривен,
    Торопливый карандаш –
    Вот и все, – что людям нужно,
    Чтобы выстроить любой
    Замок, истинно воздушный,
    Над житейскою судьбой»
    Шаламов построил не воздушный замок, потому что это было невозможно, он показал правду, а это гораздо важнее. Я не буду употреблять примитивную фразу о том, что поэзия перестала существовать после холокоста, или ГУЛАГ – это конец литературы, потому что это совсем не так. Так как природа человеческого зла настолько всеобъемлюща, что и до холокоста и до ГУЛАГА, были кровавые войны, великая инквизиция, преследования неверных, массовые казни и убийства, несмотря на это литература и искусство существует не один век, от этого факта отмахнуться невозможно. Проблема зла – кроется в самом человеке как таковом. Об этом и пишет Шаламов. Существует ли дружба, конечно, только зародится она должна до лагеря, как пишет Шаламов, любовь не сыграла большой роли в его жизни, из-за обстоятельств его собственной жизни. Но он не отрицает ни любви, ни дружбы, так как только они и могут спасти человека и противостоять, той природе зла, которая в нем находится. Такой конкретной установки и мысли нет в творчестве В.Т. Шаламова, но мы ее улавливаем и понимаем. Нет прямой отсылки к филантропии, он сам утверждает: «Мизантропического склада моя натура». Но оставаться в таких обстоятельствах, которые выпали на долю Шаламова филантропом, наверное, невозможно, для этого нужно быть святым, а В.Т. Шаламов – истинный гений русской литературы и этого достаточно!

    Читать далее
    9
    211
  • Аватар пользователя
    peterkin18 августа 2016 г.

    Про рассказы что-то уже писал, когда прочитал первый том этого двухтомника. Это великая литература и - что ничуть не менее важно - очень важный документ. "Документ" - это чтобы не сказать "улика". Или "свидетельские показания". Всё равно эту лагерную эпоху никто что-то не судит (хоть некоторые и осуждают; но это не суд).

    А про стихи "Колымских тетрадей" хочется сказать, без натяжек, что это если и менее значительное дело в русской поэзии, чем "Воронежские тетради" Мандельштама (например), то совершенно точно куда более важное, чем все собрания сочинений евтушенок. Более важное, чем даже Иосиф Бродский, при всём уважении. Вот, захотел - и сказал.


    Меня застрелят на границе,
    Границе совести моей,
    И кровь моя зальет страницы,
    Что так тревожили друзей.

    Когда теряется дорога
    Среди щетинящихся гор,
    Друзья прощают слишком много,
    Выносят мягкий приговор.

    Но есть посты сторожевые
    На службе собственной мечты,
    Они следят сквозь вековые
    Ущербы, боли и тщеты.

    Когда в смятенье малодушном
    Я к страшной зоне подойду,
    Они прицелятся послушно,
    Пока у них я на виду.

    Когда войду в такую зону
    Уж не моей - чужой страны,
    Они поступят по закону,
    Закону нашей стороны.

    И чтоб короче были муки,
    Чтоб умереть наверняка,
    Я отдан в собственные руки,
    Как в руки лучшего стрелка.

    Читать далее
    5
    139
  • Аватар пользователя
    Tatyana_books18 декабря 2017 г.

    Читать эту книгу мне было тяжело.
    Хотя это не первая прочитанная мною книга о сталинских репрессиях, тяжёлой лагерной жизни. Наверное, дело в том, что это записи человека, который провёл в лагерях и ссылке более 20 лет. Человека, который выстрадал каждое предложение, каждую букву в этом тексте. Страдания, боль, кровь, унижения, существование в нечеловеческих условиях на грани жизни и смерти... Автор показывает на реальных примерах, что лагерный труд никого не облагораживает (а ведь смысл его был именно таков), единственный опыт, который получает там человек ( и как заключенный, и как надзиратель) – это опыт отказа от всего человеческого. При этом Шаламов стремится показать, как человек преодолевает зло, какие муки, унижения и страдания претерпевает, отстаивая свое право называться человеком. Сам Шаламов писал: ««Колымские рассказы» – это судьба мучеников, не бывших, не умевших и не ставших героями».
    Читаешь и думаешь: так не должно было быть, так просто не могло быть! Но это было. Хотела после этой книги взяться за "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына, но решила, что мне нужен перерыв.

    Читать далее
    2
    220
Все рецензии
Похожие книги

Цитаты

  • Аватар пользователя
    serp99613 февраля 2024 г.

    Художественная литература всегда изображала мир преступников сочувственно, подчас с подобострастием. Художественная литература окружила мир воров романтическим ореолом, соблазнившись дешевой мишурой. Художники не сумели разглядеть подлинного отвратительного лица этого мира.

    29
    1,1K
  • Аватар пользователя
    serp99613 февраля 2024 г.

    Вот в эти самые долгие тюремные часы воры коротают время не только за «воспоминаниями», не только за взаимной похвальбой, чудовищным хвастовством, расписывая свои грабежи и прочие похождения. Эти рассказы – вымысел, художественная симуляция событий. В медицине есть термин «аггравация» – преувеличение, когда ничтожная болезнь выдается за тяжкое страдание. Рассказы воров подобны такой аггравации. Медная копейка истины превращается в публично размениваемый серебряный рубль.
    Блатарь рассказывает, с кем он «бегал», где он воровал раньше, рекомендует себя своим незнакомым товарищам, рассказывает о взломах неподступных миллеровских несгораемых шкафов, тогда как в действительности его «скок» ограничился бельем, сорванным с веревок около пригородной дачи.
    Женщины, с которыми он жил, – необыкновенные красавицы, обладательницы чуть не миллионных состояний.

    Читать далее
    27
    919
  • Аватар пользователя
    serp99613 февраля 2024 г.

    В тюремном времени мало внешних впечатлений – поэтому после время заключения кажется черным провалом, пустотой, бездонной ямой, откуда память с усилием и неохотой достает какое-нибудь событие. Еще бы – ведь человек не любит вспоминать плохое, и память, послушно выполняя тайную волю своего хозяина, задвигает в самые темные углы неприятные события. Да и события ли это? Масштабы понятий смещены, и причины кровавой тюремной ссоры кажутся вовсе непонятными «постороннему» человеку. Потом это время будет казаться бессюжетным, пустым; будет казаться, что время пролетело скоро, тем скорее пролетело, чем медленнее оно тянулось.
    Но часовой механизм все же вовсе не условен. Именно он вносит порядок в хаос. Он – та географическая сетка меридианов и параллелей, на которой расчерчены острова и континенты наших жизней.

    Читать далее
    25
    720
Все цитаты

Подборки с этой книгой

Все подборки

Другие издания

  • Колымские тетради
  • Колымские тетради
  • Колымские тетради