Дары Пандоры

Как будто люди до Катастрофы только тем и занимались всю жизнь, что строили себе коконы из мебели и украшений, книг и игрушек, фотографий и любого другого дерьма, что им удавалось найти. Как будто они надеялись переродиться в этом коконе.

Если ты запретил себе чувствовать что-либо, то гнев все же лучшая из альтернатив.

Правда есть правда, единственная неоспоримая награда. Если вы отрицаете правду, то лишь признаете, что недостойны ее.

Он ловит взгляд голодного ребенка. Мертвецки бледное лицо сосредоточенно смотрит на него. В другой раз Паркс рассмеялся бы. Это как корова, слушающая рецепт тушеной говядины.

Испытуемые не люди, они – голодные. Отлично обученные голодные. Тот факт, что они умеют разговаривать, заставляет нас сопереживать им, и это делает их гораздо опасней обычных голодных, с которыми мы, как правило, сталкиваемся. Держать их здесь, внутри периметра, уже риск – вот почему нас отправили так далеко от Маяка.

Сто семьдесят дней означают, что сейчас лето. Может, мисс Джустин снова принесет мир в класс – покажет, что такое лето, как уже показала весну.

Подопытный мертв, но патоген, который управляет его нервной системой, нисколько не напуган тем, что потерял управление телом. Он до сих пор капитан этого тонущего корабля и знает, чего хочет.

Хороший полицейский – это всего лишь роль, которую она играет, чтобы исследовать эмоциональные реакции детей на нее, а после – отправить сладкоречивый отчет Кэролайн Колдуэлл об их «нормальном психическом состоянии».

Каждый человек моряк, – говорит Паркс. – Каждая женщина – океан.

Я трус и бесполезный кусок дерьма, но если ты дашь мне второй шанс, я никогда не оставлю тебя.