Пустыня

Начну с цитаты."Часто они безмолвно и неподвижно сидят вдвоем на камнях у подножия холмов. Трудно объяснить, чем они заняты в эти минуты. Быть может, просто смотрят вдаль, и взгляд их словно проникает сквозь холмы, уходит за линию горизонта. Лалла и сама не может хорошенько объяснить, отчего это, когда она сидит вот так рядом с Хартани, время словно бы исчезает. Беззвучные слова свободно передаются от одного к другому,наполненные особым смыслом, как это бывает во сне, когда это и ты, и как будто не ты.
Именно Хартани научил ее сидеть вот так, не шевелясь, смотреть на небо, на камни, на кусты, следить за полетом ос и мушек, слушать пение невидимых насекомых, чувствовать, как над землей нависает тень хищной птицы и как дрожит в кустах заяц.
Но Хартани свой в этом мире, он знает то, чего не знают другие люди, и умеет видеть не одними глазами, но всем телом."

Очарована, околдована этой необыкновенной книгой. Это проза, но для меня она как стихи, поэма в прозе. 2 нити повествования - далекие предки Лаллы, гордые воины, синие люди и почти наше время,жизнь девочки, взрослеющей девушки, женщины, молодой матери, покинувшей пустыню, живущей в разных городах. Неторопливое и образное сказание, как бусы на нитку, жемчужины слов плетут свой затейливый узор. Книга не отпускает, простота и лаконичность, а точнее безмолвие Хартани, неукротимый и свободолюбивый характер Лаллы Хавы просто завораживает. А еще есть и сказка, рассказанная рыбаком Намани - это уже третья история. Читайте, не пожалеете. Огромное спасибо за эту удивительную и прекрасную книгу, прочитанную в рамках флэшмоба 2012 amatiik

Роман "Пустыня" - это нечто неуловимое, еле осязаемое, он словно песок пустыни просачивается сквозь твои пальцы (сознание), исчезает, лишь дав намек на некое откровение. Это новый уровень литературы, которая даже ближе к изобразительному искусству. Леклезио не пишет, а живописует, а также будто стимулирует тактильные и обонятельные рецепторы читателя. Ему, кажется, совсем не важна динамика сюжета, его цель - ПУСТЫНЯ, цель - изобразить ее так, чтобы мы прочувствовали каждой клеточкой, какого это родиться и умереть в этой безжалостной, но такой завораживающей среде. Также основной посыл романа - показать боль и утраты кочевников северной Африки от христианских завоевателей. Несет ли современная Франция ответственность за свое колониальное прошлое?
Аннотация нам обещает историю девочки Лаллы, уехавшей из марокканской деревни в Марсель, но на деле неожиданно книга начинается с истории Нура, жившего задолго до нее. Недоумеваешь, зачем автор решил начать книгу именно с нее? Видимо, чтобы показать связь времен, что племя Синих Людей подвергалось гонениям несколько столетий.
Роман крайне необычен, сложен даже для восприятия, но... если довериться автору и отдаться на волю беспощадной пустынной стихии, книга вас не оставит равнодушной!

Дом из песка и свободы

Эта книга полна песками, то жидким золотом струящимися сквозь пальцы, то тяжкой спрессованной глыбой ложащимися на трепещущее сердце.

Зыбучие, они опасны и коварны в своем стремлении затянуть на самое дно, подчинить своей власти сопротивляющийся рациональный разум, околдовать напевами Лаллы Хавы и зачаровать взглядом Ас-Сира, хранящим Тайну, погрузить в повествование тягучее, как сладчайший цветочный мед, и атмосферное, как лучшие из сказок, когда-либо слетавшие с уст Шахерезады. Вездесущие, они набьются в карманы одежды и сапоги, сомкнут веки и запечатают рот, залезут под кожу и будут зудеть, пока безраздельно не завладеют венами, превратив в одного из Синих Людей, бредущего в Край Обетованный через беспощадную пустыню; лишь солнце и звезды - безмолвные свидетели этого Великого Путешествия, но не к ним обращает свои страстные молитвы человек. Суровые, они способны закалить дух и воспитать характер, но и убить готовы, не моргнув глазом, даже маленькому Нуру известны эти истины, впитанные ли с молоком матери, подслушанные ли в тихих торопливых вечерних разговорах взрослых; и в знойном мареве дня мелькает силуэт Смерти, и ночью беззвучно скользит между спящими, примечая следующего, чей путь закончится совсем скоро, задолго до места назначения.

Мягкие, они не только жалят, но и ласкают, в них сочетаются нежность роскошного бархата и гладкость тончайшего шелка, ковром, пушистее которого не сыскать в целом свете, стелются под быстрыми босыми ногами Лаллы и Хартани; вместе с тенями исчезает время и ощущение реальности происходящего, здесь только солнечный свет, небо и дюны, теплота линялых глаз старого Намана, так много повидавшего на своем веку, его дивные истории на грани сказки, истории о другом мире, из крупиц которых в благодатной почве упругими ростками пробиваются мечты. Родные, они навсегда стали ближе и милее, чем сотни заморских стран, готовых бездумно поклоняться странной, невесть откуда взявшейся модели Хаве, и тысячи самых прекрасных городов планеты, где люди живут словно рабы, навеки запертые в клетки условностей и стереотипов, загнанные в угол обстоятельствами, лишенные подлинной чистоты воздуха, гордо шествующие в несчетном множестве себе подобных, укутанных мнимым счастьем, но в глубине души чувствующих лишь пустоту и одиночество, которые до отказа заполняют внешнюю оболочку и без того трещащую от напряжения. Любимые пески, здесь жужжание ос и мушек - музыка для ушей, их кружение - танец, каждый камень, травинка и деревце - друг, брат и сестра, невеста и жених, они не живы и бездушны, но даже в них больше души и жизни, чем в жителях каменных джунглей, они молчаливы, но в их безмолвии больше слов, чем в крике тех чужаков.

Пали оковы, снова морская соль на губах, свобода в сердце.

Дочитав до конца, поняла, почему автору была вручена Нобелевская премия.
Много мыслей, много больших проблем поднятых и освещенных в ней.
Итак, мое видение этого романа.

Проблема колонизации Африки.
Часть романа, представляющая исторический экскурс, по сути рассказывает о последних годах борьбы коренного населения перед окончательным разделом Марокко между Францией, Испанией, приведшим к долгим годам колонизации. Отсюда и следующие проблемы.

Проблемы экономики африканского континента.
Безработица. Детский труд. Голод.
Все это мы видим в Городке, где знакомимся с главной героиней Лаллой. Десяток лачуг из досок и упаковочного картона, пропитанного гудроном. Здесь нет электричества. Да, какое электричество, здесь и воды то нет.

Люди ждут. Здесь, в Городке, по правде, ничего другого и не делают.

Низкий уровень жизни приводит к значительному оттоку населения в Европу. Вот и Лалла уезжает в Марсель. Но Европа неприветлива к иммигрантам.

Проблема иммигрантов во Франции и социальные проблемы самой Франции в связи с этим.
Порывшись в других источниках, нашла следующие данные: иммигрантов во Франции 7,5%, в то время как в других развитых странах 4,5%. Четвертая часть всех иммигрантов во Франции - выходцы с Африки. Преобладают низкоквалифицированные группы, не востребованные рынком.
А это уже из романа:

— Собираешься работать во Франции?
— Да, — отвечает Лалла.
— Где?
— Не знаю.
— Прислуга, — объявляет полицейский и записывает это в регистрационном листке.

И это подтверждает не только эта цитата. Автору удалось показать изменение природы иммиграции, из экономической она превращается в социальную. Велика доля иммигрантов в преступном мире. Черный рынок, наркотики, проституция.

В этой книге минимум событий, минимум диалогов. Книга резкого сравнения, книга контрастов.
В части называемой «Счастье» - очарование моря, песков, образов, красивого языка, необычных персонажей. Абсолютно расслабляющий эффект. Хорошо читать на ночь страдающим бессонницей.
Но вот начинается другая часть книги - «Среди рабов». И тут уже не до сна, меняется все – стиль повествования, ритм, образы, краски.
Лалла одинока здесь.

От этого одиночества болит сердце, сжимает горло и виски, все звуки обретают какое-то странное эхо и вдали на улицах вздрагивают огоньки.

Именно здесь в большом многолюдном городе – пустыня. Это так не похоже на мечту. И Лалла бежит…

7 из 10

Книга, о которой нельзя судить поверхностно. О чем же она? О красоте пустыни? О трагедии народов Сахары, кочевого племени Синих Людей туарегов и других, гонимых через раскалённые пески наступающими, одержимыми алчностью европейцами? О нищете и грязи, царящих в кое-как слепленных поселениях на краю пустыни, где живут те, кто под гнётом нужды забыл о былом величии своего народа и грезит фантастическими возможностями, сокрытыми в сказочных городах цивилизованной Европы? О мечтательной девочке Лалле, которая жить не может без того, чтобы убежать из своей лачуги на край поселения и вместе с пастухом Хартани полюбоваться бескрайней пустыней и бескрайним же небом? О той же Лалле, ставшей девушкой, сбежавшей из мигрантского поселения и попавшей в один из тех самых сказочных городов мечты, в Марсель? О Лалле, едва не задохнувшейся в многотысячном бетонном муравейнике и по зову предков и свободы вернувшейся в один из дней в тот самый мигрантский город на краю пустыни?

На самом деле книгу запросто можно назвать скучной и даже ОЧЕНЬ, невыносимо скучной. Потому что, условно разделив роман на две части, читатель практически не найдёт в первой половине никакого действия. То есть действие, конечно, есть и его немало, но подаётся оно под густым, ОЧЕНЬ густым соусом описаний местности, происходящих событий и переживаний персонажей. И в этом-то вся суть и весь сок книги! Потому что так описывать, любоваться, восхищаться, внимать, страшиться, испытывать отвращение, любить, тосковать, испытывать боль и наслаждаться может, наверное, только Леклезио!

За последнее время я прочитал вот уже третью книгу о пустыне. Я до сих пор считаю роман Альберто Васкеса-Фигероа "Туарег" - шедевром. Но при всём уважение к красоте слога испанского драматурга "Туарег" запомнился мне, как атмосферная, глубокая и драматичная экскурсия в пустыню и в культуру туарегов в частности. Леклезио же приглашает даже не любоваться и не познать, а прочувствовать пустыню!

Включите воображение, перенесите себя из родного города в пустыню. Не торопитесь восторгаться открывшимся простором, мощью скал и очертаниями барханов. Нагнитесь, присядьте на корточки или даже встаньте на колени, чтобы набрать рукой песка. Медленно, очень медленно прислушайтесь к ощущениям вашей кожи, прочувствуйте каждую песчинку. Затем, осмотритесь и прислушайтесь, чтобы каждый гладкий или наоборот шершавый камешек, каждая скала, жар солнца и изливаемые им лучи света, капля воды и ручеек, каждый ветерок, травинка, листок, муравей, голубое днём, красное на закате и чёрное ночью небо, каждая звезду, вибрация голоса и блеск глаз, способных за мгновение сказать больше, чем могут вместить в себя тысяча слов, чтобы всё это навечно отпечаталось в сознании и осталось бы с вами, куда бы вы не направились!

В одной из рецензий на livelib прозу Леклезио сравнили с медитацией. Не уверен, что могу согласиться именно с таким определением, но... "Пустыня" может быть мучительно занудной, тяжелой и бессмысленной для одних, но полной смысла, красоты и медленного, ни с чем не сравнимого смакования каждой фразы для других.

О чём же всё-таки эта книга? О том, о чём прямо сказано в названии - о пустыне. О прекрасной и в тоже время жестокой и безжалостной Сахаре, дарующей свободу всякому, кто сможет почувствовать её душу. И о пустыне иного рода, об огромных городах, по улицам и проспектам которых движутся сотни, тысячи и миллионы людей, которым нет никакого дела до друг друга. О городах, запирающих всех и каждого в бездушном, бетонном, грязном и вонючем, подобном тюрьме лабиринте. Также это книга об одиночестве. Одиночестве потерявшего свою землю, гонимого завоевателем, бесстрашного, но измученного народа. И об одиночество человека, но не в бескрайней пустыне, а в многолюдной толпе. Наконец, это книга о тоске по дому, Родине, земле, откуда происходят твои корни. О земле, память о которой даёт силы жить и выживать в самых тяжелых условиях, чтобы в один из дней, пуститься в путь с сознанием того, что конец может стать как счастливым, так и трагичным.

«Разве мог он знать, что, пока он молился и раздавал благословения обитателям пустыни, правительство Франции и Великобритании подписали договор, по которому к первой отошла страна под названием Марокко, а ко второй – страна под названием Египет?»

Об этом не знала и героиня книги Леклезио Лалла.
С помощью этой девушки из осевшего, но в древности кочевого племени синих людей Пустыни, можно многое узнать. Это будет знание обо всех оттенках барханов, о разных ощущениях от освещенности песка, о тропах между холмами Пустыни и о том, как коптится мясо после поста…О том, как она чувствует Бога и о том, как можно жить, совершенно не замечая того, что считается нормальной реальностью, с бытом, домашними обязанностями, людьми вокруг..Лалла живёт не там, не среди них. Вокруг неё совершенно другая важность ощущений. Она дала имя взгляду, который чувствует на себе с небес, она прислушивается только к природе, песку и морю, немому другу и ночным ветрам, Лалла дикая, но читая о ней не отрешиться от узнавания, поэтому в рецензиях скользит эта мысль «Обо мне..» Обо всех…Так живёт внутри себя каждый, соотнося себя с только ему важными символами, природой, близкими. Но Леклезио довёл это отстранение от бытовой реальности до полного её отсутствия.

С героями книги происходят жизнь, сложности, болезни, войны, смерть, но они при этом ведут почти молчаливый диалог с тишиной, покоем, природой, они словно не внутри бытия, но при этом читаешь и чувствуешь, что это и есть «внутрь».

При этом книга касается очень тайного мира древних арабских племен, их перечислено столько, что теряешься от собственного незнания. Рассказаны три взгляда: древний мальчик Нур идёт со своим народом через Пустыню, его цель – найти место народу, который теснят и убивают христианские войны.
Современная девочка Лалла идёт через Пустыню, чтобы стать тем, кто будет сам за себя решать и попадает в современный Мадрид.
Древний воин карательных войск, посланных правительствами, которые хотят владеть Пустыней, где не будет вольных арабских племён, ведёт рассказ, не скрывая своей жалости к тем, кто умрёт и принимая бессмысленность их смерти.
Эти переплетающиеся истории написаны по разному, но везде использован приём повтора уже сказанного раньше. И Нур и Лалла прислушиваются к себе со страниц так явственно, и такие самодостаточные, что ощущаются больше животными, чем людьми. Животными с не детской мудростью.

Книга красивая, написана как притча. История грустная, меняет восприятие, затрагивает глубокие и древние символы, создаёт настроение созерцательности. Любой ужас можно принять, да, но чувство связи с миром, лежа навзничь в ночной пустыне и глядя в небо, не ощутить, принимая то, что уничтожает тебя и твой мир. Лалла легко вернулась в Пустыню. Мне показалась важной эта лёгкость вернуться домой. От цивилизации. Назад к внутренней тишине, песку, морю. Ничего, что стоило бы этого, во внешнем мире она не нашла.

Настанет день, о да, настанет день, когда ворон станет белым, и море пересохнет, и в цветке кактуса найдут мед, и застелют ложе ветками акаций, в этот день в жале змеи не окажется яда, и ружейные пули больше не будут сеять смерть, это будет в тот день, когда я покину тебя, моя любовь...

«Пустыня» затронула струны печали где-то очень глубоко в моей душе. Я даже не подозревала о существовании таких глубин. Описательным, полным метафор и поэтичным языком автор рассказывает о боли, страданиях и тысячах потерянных жизней.

Первая сюжетная линия написана на тему исторических событий мне совершенно неизвестных. Пришлось гуглить. В начале двадцатого века северо-западные территории Африки благополучно делили между собой Испания и Франция. Шейх Ма аль-Айнин, Влага очей - духовный и политический лидер мавританских племён - построил в Сахаре город-крепость Смара и долгие годы партизанил против французов.

На страницах романа мы встречаем Ма аль-Айнина уже на закате. Колониализм, как печально известно, опирался на силу и пушки европейских армий. Горе побеждённым! Шейх был вынужден оставить свой город, и караван из многих тысяч людей, оторванных от родных очагов, долго и мучительно идёт через пустыню и горы в зыбкой надежде на приют в землях соседей и союзников. На этот скорбный исход мы смотрим глазами мальчика-туарега Нура, одного из тысяч этих несчастных.

Я не отношу себя к особо впечатлительным или наивным людям, и стиль Леклезио мне не показался выжимающим слёзы, он скорее созерцательный. Но читая такие истории, невозможно прогнать от себя мысль о том, что история человечества - история войн. Во все века люди страдают и погибают в этих бессмысленных и необъяснимо неизбежных противостояниях.

Вторая линия в романе - история марокканской девочки в 70-е годы. Её детство - самый безоблачная и поэтическая часть романа. Лалла живёт в достойном зависти единении с пустыней и родным краем. Невзгоды юности и взросления переносят девушку во Францию. И здесь Леклезио не жалея мрачных красок описывает дно Марселя, нищету и нелёгкую жизнь эмигрантов. Трудно понять, счастливо или несчастно заканчивается история Лаллы.

Книга очень печальная. Читалась долго и грустно, что поделать.

Книжка, которую как будто написал сам - тебе близки и понятны эмоции книги и при этом ты крайне недоволен языком, который передает все так сухо, резко, и одновременно нарочно восторженно.
Пустыня описана с любовью, родственной, детской, теплой. Автор действительно пытался переместить нас в тело той юной девочки Лалы с одной стороны, передать через нее эту непонятную, невозможную, крепчайшую привязанность и любовь к пескам, камням, солнцу выжигающему все на своем пути. А с другой стороны открыть этот же мир глазами Нура - потомка синих людей, проводящего свою жизнь в странствии по пустыне и войне за возможность жизни для него и его народа. Но на мой взгляд, найти для этого правильных слов, что не выглядели бы, не чувствовались бы чрезмерными, слишком надрывными, автору не удалось. Впрочем, возможно мне просто не близок его язык. А скорее я также вижу его огрехи в этой чрезмерности, потому что сама страдаю ей, когда пишу что угодно от письма на элеронную почту до рецензии на книгу и попыток записать свои мысли. Мы не терпим у других то, что тайно не любим и не принимаем в себе. Но в данном повествовании я могла перескакивать через слова и даже целые строки и ничего в общем-то не упускать. Хотя, надо отдать должное, бросать не стала. Хотелось доплыть по этим волнам до самого конца и дать им привести себя обратно в пустыню после всех невзгод Марселя.
А история синих людей, которую читать с одной стороны было куда сложнее из-за практически полного отсутствия динамики и действия, получилась намного искренней, честнее. Олицетворение духа свободы и одновременно покорности судьбе, воинственности и готовности сражаться за свою землю и одновременно бесконечное терпение и умение ждать. Все это слилось в народе нам не понятном, далеком, незнакомом. И за это знакомство автору большое спасибо, за возможность в очередной раз осознать важную вещь - если ты не понимаешь чего-то, это еще вовсе не означает, что оно неверное, ошибочное. Все, что мы способны сделать для мирного существования - позволить каждому народу жить оп его собственному представлению, не пытаясь рассказать им "как надо", оставить уже наконец это вечное стремление научить, показать и рассказать, как жить лучше. Этим народам пустыни, которых мы считаем глупее, проще, примитивнее даже, доступно то, чего нам никогда не постичь.
В рамках подготовки поездки в Марокко - книга еще одна часть пазла, который соберет картину страны, хотя бы малую ее часть, позволит немножко лучше понять людей в ней живущих. И пусть читалась книга не просто, я ничуть не жалею, что ее прочла.

Уникальный, самобытный роман - и по стилю изложения, и по содержанию, и по описаниям необычных, почти не связанных между собой, двух главных героев. Тема изгнания красной нитью сквозит весь роман. Чудесным образом удалось передать автору любовь к свободе, к пустыне как месту обитания и смыслу бытия племен Синих людей, испытавших на себе изгнание (в частности, мальчик Нур) и дальнейшую гибель всего народа.
Леклезио трогательно сумел передать любовь Лаллы, единственной оставшейся в живых женщины из рода Синих Людей, к пустыне, невольно изгнавшей себя из марокканской стороны во Францию, где испытав на себе"пустыню" европейского образа жизни она, будучи популярной, бросила все и загадочно исчезла, вернувшись в родной Городок близ пустыни.

Книга очень понравилась. К легкому чтиву ее нельзя отнести, скорее, наоборот, но, думаю, своих поклонников она всегда найдет. Благодаря труду писателя, лично мне, стали еще понятнее люди пустыни.