Клятва

Наверное, демоны и должны быть такими. Храмовники учат, что их внешность обманчива: красива и притягательна, чтобы забрать нас в бездну. Они совершенно правы. Я помню, как сейчас: Элиза стояла, прекрасная, как небесное создание, а на её руках, на её юбках ещё не засохла кровь моего короля. И она улыбалась – демоница, гидра, чародейка.

Как только она исчезла, в молельню влетел ворон с человеческим взглядом – наверное, её слуга. Я оглянуться не успел, как в глазах потемнело, а ворон, превратившись в человека-востокца, исчез так же, как и она.

Его отбросило к моим ногам, и долгие мучительные минуты, пока дверь вздрагивала под ударами топоров и мечей, я смотрела, как он бьётся, как из его глаз льются кровавые слёзы. И всё это время он пытался шептать моё имя.

Я наклонилась к нему, пачкаясь в крови, схватила за влажные волосы, заставляя смотреть на меня.

– Тебе нравится? Ты заставлял меня делать это с твоими подданными. Во славу справедливости. Тебе – нравится?!

Он силился сначала подняться, потом отползти, но его бросало и бросало к моим ногам. А я смотрела, чувствуя ужасную пустоту. И не пошевелила пальцем, чтобы остановить сердце, как сделала это с Алэром, подарив лёгкую смерть.

Он умер так, как заставлял меня убивать. Это же справедливо?

Валентин бросил взгляд на мои дрожащие руки и довольно кивнул:

– Отлично. Так даже лучше. Ты станешь супругой моего лучшего рыцаря. Поздравляю!

«И ты знаешь, что я сделаю с ним, если ты найдёшь в клятве лазейки, если ты будешь сопротивляться, – прочла я в его глазах. – Ты намного ценнее для меня, чем даже его преданность. Но ведь ты не способна его предать? И так я получу преданных воина и чародейку. Спасибо, Элиза. Это лучший подарок, который ты могла мне преподнести».

– Будь ты проклят, – шепнула я, не слыша, как вибрируют стены и дрожит воздух. – Будь ты проклят со своими идеалами и своей справедливостью! Будь. Ты. Проклят!

Но я вбил себе в голову тогда эту богиню и ни о чём другом не думал. От неё веяло чем-то… неземным, волшебным, божественным. А я никак не мог подумать про чародейку – у нас в армии про неё такие слухи ходили, иные байки про волколаков и демонов добрыми сказками покажутся. Когда южный чародей ни с того ни с сего срывался и оставлял армию, у нас говорили, что это его кумушка-чародейка угрожает сожрать Овидстан вместе с королём. Кто-то особо впечатлительный даже видел на горизонте всполохи – дескать, чародеи сражаются. И если описывали чародейку, то обязательно скрюченной одноглазой уродиной с бородавчатым носом крючком… А не хрупкой девушкой-северянкой с наивным взглядом и грустной улыбкой. Такая могла быть только богиней – так я думал.

– Я хочу найти человека, который мне не будет лгать, – скорее для себя шепнула Элиза, но чародей, конечно, услышал.

– А ещё я хочу принца на белом коне, который увезёт меня в свой замок и сделает королевой, – визгливо протянул он. – Правда, от одного такого я уже сбежала, но ничего, чудеса же случаются, и я в них верю, и обязательно найду принца, который полюбит меня такой, какая я есть!

Элиза хлопнула дверью, и последующий смех звучал приглушённо, но ничуть не менее обидно.

«Если я когда-нибудь стану такой же, – билось в голове девушки, – проще сразу удавиться».