Зимняя жертва

Зло не дано нам изначально, оно нами создается. Однако существует изначальное добро.

Бывают такие события и дни, которые раскалывают человека надвое. Когда все доходит до критической точки.

Истина всегда лишь набросок, переливающийся всевозможными оттенками, в целом неуловимый. Истина — это все и ничего.

Потому что дом — всего лишь собственность, а собственность не более чем обуза. Мантра убежденных нищих.

По официальному закодательству срок давности ее преступления истек, но с человеческой точки зрения некоторые злодеяния не прощаются никогда.

Жизнь здесь невозможна, тем не менее именно здесь наш дом.

Среди всех брошенных детей, которых никто не видит, о которых не заботятся ни отцы, ни матери и от которых отказался весь мир, всегда найдется несколько таких. Они покажут себя. И мир, бросивший их на произвол судьбы, пожнет плоды своей бессердечности.

И никакая броня не спасет, когда приходится иметь дело с худшим, что есть в человеке.

"Математика, - вспоминает Малин. - Тьфу! Очень может быть, что это язык природы, но моим языком она не была никогда".

Не играй со скорпионом - укусит. И барсук схватит за руку, просунутую в нору. Не зли гремучую змею, бойся жала. То же самое и с тьмой: если загонишь ее в угол, она набросится на тебя.

- Каким он был?

• Сначала пьяница. Потом пьяница-инвалид. Потом мертвый пьяница.

Есть ли у меня возможность донести свои слова до тебя? Одно-единственное коротенькое слово? В таком случае я бы хотел, чтобы это было слово "тьма".
Тьма, которая возникает в душе, когда та не желает видеть свет в другом человеке, когда она атрофируется и под конец пытается спасти себя собственными силами.

- Он сделал что-то не так?
Элиас Мюрвалль задумывается, потом на мгновение смягчается.

• Он всегда был другой, не такой, как мы, - отвечает он.

Жилье ни то ни се, для тех, у кого нет средств на большее. Интересно, люди в этих домах тоже превращаются в ни то ни се?

Дети не сдаются. На игровой площадке под окном зала заседаний полным-полно неуклюжих человечков в утепленных комбинезончиках. Синие, красные и один оранжевый. Цвет словно предостерегает: я маленький, будьте осторожны со мной.

Малин втягивает в себя воздух, пытаясь почувствовать весенний запах цветущих деревьев и аромат яблок позднего лета.
Но этот мир не имеет запаха.

Она дышит, безропотно, словно дышать или не дышать давно уже для нее не важно. Словно все это не имеет никакого значения.

Застывшие рыбы словно задыхаются подо льдом, пытаясь пробиться сквозь неподатливую коварную массу. "Скоро мы не сможем здесь дышать!" - словно взывают они.

В главвраче Ниима есть что-то маниакальное, как будто она использует недуги пациентов, чтобы держать под контролем свои собственные, скрытые.

"Вероятно, нужно и самой быть сумасшедшей, чтобы работать с сумасшедшими".