Я села, и моё смущение исчезло. Безукоризненно вежливый приём вызвал бы, вероятно, во мне чувство неловкости. Я бы не сумела ответить на него с подобающей изысканной любезностью; но эта своенравная резкость снимала с меня всякие обязательства, спокойствие же и самообладание, наоборот, давали мне преимущество над ним.

Теперь же я вспомнила, что мир необъятен и что перед теми, кто отважится выйти на его простор, чтобы искать среди опасностей подлинное знание жизни, открыватся широкое поле для надежд, страхов, радостей и волнений.

Никаких охов и вздохов, никаких сожалений! Только здравый смысл и решимость!

Я не думаю, сэр, чтобы вы имели право приказывать мне лишь потому, что вы старше меня, или потому, что лучше знаете жизнь. Ваши притязания на превосходство могут основываться только на том, какие вы извлекли уроки из жизни и вашего опыта.

Хотя у вас и мужской ум, но сердце женское.

Дарить, когда прежде мы главным образом получали, значит дать выход настоящему взрыву чувств

Лучше блюдо зелени и при нем любовь, нежели откормленный бык и при нем ненависть

Мой будущий муж становился для меня всей вселенной и даже больше-чуть ли не надеждой на райское блаженство. Он стоял между мной и моей верой, как облако, заслоняющее от человека солнце. В те дни я не видела Бога за его созданием, ибо из этого создания я сотворила себе кумира.

Твоя жалость, милая, это страдающая мать любви, и ее боль знаменует рождение божественной страсти.

тот, кого ведут на эшафот через прекрасный парк, думает не о цветах, улыбающихся ему со всех сторон, но о плахе и точенном топоре, рассечении жил и костей, о могиле, зияющией в конце пути.

а глаза, подробные глазам мисс Скэтчерд, способны видеть лишь эти крохотные несовершенства, а не полноту сияния!

...мое сердце было подобно склепу, теперь оно будет алтарем.

Я вообще не люблю подолгу гулять зимой, особенно под вечер. 

Если ветер или дождик способны помешать мне выполнить столь лёгкую задачу, то могу ли я считать себя готовым для той цели, которую себе поставил?

Хотел бы я, Джейн, больше подходить ей наружностью. Скажите, раз уж вы фея, не найдется ли у вас талисмана, или зелья, или еще чего-то, что превратит меня в красавца?
– Магия тут бессильна, сэр, – ответила я и мысленно добавила: «Любящий взгляд могущественнее любого талисмана. Для него вы уже красавец, а вернее, ваш суровый облик не нуждается в красоте, он выше нее».

Мы родились, что терпеть и страдать...

- Элен, Элен, как ты можешь сидеть с девочкой, которую все считают лгуньей?

• Неправда, Джен! Только восемьдесят человек слышали, что тебя так назвали. А в мире сотни миллионов людей.
• Но какое мне дело до миллионов? Те восемьдесят, которых я знаю, презирают меня.
• Джен, ты, право же, ошибаешься: наверное, никто в нашей школе не презирает и не ненавидит тебя; наоборот, я уверена, что многие тебя очень жалеют.

Удастся ли мне когда-нибудь подняться?
"Никогда!" - решила я и страстно пожелала себе смерти.

Каждый грешник грешит по-своему.