Книга Блаженств

«Как гладят, глядя в потолок, чужих и нелюбимых, когда ласкать уже невмочь и отказаться трудно» Окуджава Б.

Очень и очень странная и притягательная книга. Многое в ней оставило неравнодушным, несмотря на явные красивости, фрагментарности повествования, да и книга, казалось бы, явно "не моя". Но вот прочитала, сижу и думаю, что же меня так задело и заставило вновь и вновь к ней возвращаться.

Во-первых, автор - поэт и произведение написано фактически ритмизованной прозой с вкраплениями собственно поэтических фрагментов. (Если наш близкий кто-то пойман на слезах подмены, он говорит, что плачет от избытка чувств, даже от счастья. Он говорит: Потому что я так люблю тебя! - но эти слова адресованы не нам. В лучшем случае - Богу)

Во-вторых, это книга, в которой пересекаются судьбы и сознания людей, которые не должны были и по бытовой нашей, житейской логике и не могли даже встретиться: Агния, Матильда, Кай, Юлий, Йоши... И имена у них неотмирные, и сами они такие же: не от мира сего люди-персонажи, путешествующие по всему миру (Венеция, Париж, Москва, Куба).

В-третьих, это книга о любви и времени, которое мы стремимся преодолеть в поисках любви. О несчастных, несовпавших, нелюбимых, не научившихся этой науке любить. И из всех блаженств выбирающие нелюбовь! Лунный сахар, благодаря которому жизнь становится иной, видишь её по-другому, понимаешь её истинную красоту.

Ну, и наконец, очень важно для меня то, что книга о литературе, о том, как создаётся книга, о том, как писатель творит жизнь на бумаге, а персонажи оживают и в конце книги встречаются с автором наяву. (Есть зрители, что с ненавистной въедливостью пересматривают по многу раз "Семнадцать мгновений весны", чтобы перечислить сценарные и режиссерские огрехи, не понимая, что если автор не позаботился о достоверности, то лишь потому, что писал не про то, про что они читают)

Женщина ждет. Даже вмерзшая в лед. как оловянный солдатик стойкий. как сеттер ирландский в охотничьей стойке женщина ждет. и никак не поймет: вечность назад в нашей тихой вселенной все повернулось наоборот и все же с упорством военнопленной женщина ждет, что мужчина придет. нет, он давно не спешит ей навстречу, ни в этот, ни в будущий ветреный вечер он рук ей своих не положит на плечи, но глупая женщина плачет и ждет женщина ждет. значит, все на местах значит, беда никого не коснется значит, мужчина уснет и проснется с детской улыбкой на грешных устах он никогда не сумеет понять правила этой неправильной жизни: мир разлетится в зеркальные брызги, если ей вдруг надоест его ждать но женщина ждет — в снегопад, в гололед, и безнадежная боль ожиданья, та, у которой ни дна, ни названья, даже во сне ей уснуть не дает сонное сердце пробито навылет — женщина ждет, что мужчина придет так подари же ей, господи, крылья только за то, что она его ждет.

У Ривелотэ, конечно, получилась не книга блаженств, а книга страданий – но это тот случай, когда такой поворот совсем не разочаровывает. У некоторых людей есть талант делать красивым все, о чем они говорят, даже если на самом деле в этом нет никакой красоты. Я не знаю, полезный ли, хороший ли это дар; я знаю только, что не могу ему сопротивляться. Книга о том, как пишутся книги, о том, что бывает, когда персонажи сходят со страниц, просачиваются в нашу жизнь, отнимают у нас что-то, а потом даже не узнают нас при случайной (долгожданной?) встрече. Вру, конечно; это рассказ вовсе не о девочке-девушке-женщине Матильде, и не о людях, которые проживают жизнь задом наперед, и не о том, что психиатры чем-то похожи на своих пациентов, и даже не об Анне и Йоши. Это рассказ о любви, который куда короче, чем хотелось бы, и в то же время его достаточно, чтобы самому задать себе этот самый важный, самый главный вопрос: «Господи, почему так получилось, что в моей жизни слишком мало любви?» Пожалуй, самое удивительное в «Книге Блаженств» - это то, что, перевернув последнюю страницу, можно открыть бразуер и потратить вечер, ночь, утро, чтобы перечитать бесчисленное множество заметок в жж, и понимать, что эти люди действительно жили, живут сейчас; интересно, как это – быть литературным персонажем при жизни? Именно поэтому все персонажи настолько живы, несмотря на слог Анны, который даже самые осязаемые и привычные вещи превращает во что-то непонятное, красивое, притягательное – и ирреальное. Это не «Река Найкеле», которая для меня очень эгоистично стала таким личным переживанием, но, поскольку два раза – это уже не случайность, я уверена, что «Арысь-поле», за которым я ездила в Москву, будет прекрасным.

Прочитано было уже давно, но слов, чтобы описать ощущения не находилось вот так быстро. Импровизация тут почти не уместна.

Книга боли, тоски, одиночества… Поэтические кружева из чистого шелка, дорогой шедевр современного искусства, маргинальный андеграунд. Именно такое сочетание дарит ни с чем несравнимое ощущение другой литературы. Ценность ее в том, что читая, эту книгу с одной стороны приобщен к пульсу современной, актуальной литературы, а по уровню культуры подачи автора – ты другой мыслящий, выделяющейся из толпы. Высокий штиль и слог, где каждая строчка поет и плачет кровью, пропитанная запахом и вкусом с острова Свободы, мудростью женщины.

На книжной полке стоят «немым укором» множество разнообразных литературных произведений среди, которых роман «Книга блаженств». Думаю, стоит перечитать еще раз, чтобы испытать другие эмоции и после каждой строчки задавать себе вопрос – «Господи, как же она это делает, так чувствует?». Что-то непостижимое кроется для меня в этом писателе и женщине. Всегда только благодарность и восхищение…