Демосфен и Цицерон

Даже его про­тив­ни­ки при­зна­ва­ли, что нена­вист­ный их враг — чело­век зна­ме­ни­тый. Так отзы­ва­ют­ся о Демо­сфене его неиз­мен­ные обви­ни­те­ли Эсхин и Гипе­рид.

Вели­кий царь (Арта­к­серкс III) высо­ко его ценил, а при дво­ре Филип­па ни об одном из народ­ных вождей не было столь­ко раз­го­во­ров, сколь­ко о Демо­сфене.

Най­дя пре­крас­ный пред­мет для сво­ей дея­тель­но­сти на государ­ст­вен­ном попри­ще в защи­те гре­ков про­тив Филип­па и достой­но ведя эту борь­бу, он вско­ре про­сла­вил­ся крас­но­ре­чи­ем и сме­ло­стью настоль­ко, что вся Гре­ция вос­хи­ща­лась им.

Что запи­сан­ные речи Демо­сфе­на отли­ча­ют­ся боль­шой рез­ко­стью и суро­во­стью, вряд ли нуж­но дока­зы­вать, но в слу­чай­ных отве­тах и быст­рых воз­ра­же­ни­ях он иной раз умел и ост­ро пошу­тить.

Неяс­ный, шепе­ля­вый выго­вор Демо­сфен одоле­вал, вкла­ды­вая в рот камеш­ки и так читая на память отрыв­ки из поэтов, голос укреп­лял бегом, раз­го­во­ром на кру­тых подъ­емах и тем, что, не пере­во­дя дыха­ния, про­из­но­сил несколь­ко сти­хов или какие-нибудь длин­ные фра­зы.

И сам Демо­сфен, гово­рят, вся­кий раз как Фоки­он, соби­ра­ясь воз­ра­жать ему, всхо­дил на ора­тор­ское воз­вы­ше­ние, шеп­тал дру­зьям: «Вот под­ни­ма­ет­ся нож, направ­лен­ный в грудь моим речам». Неяс­но, впро­чем, имел ли в виду Демо­сфен силу речей Фоки­о­на или без­уко­риз­нен­ность его жиз­ни и блеск сла­вы, пони­мая, что одно-един­ст­вен­ное сло­во, один кивок чело­ве­ка, вну­шаю­ще­го к себе дове­рие, весит боль­ше мно­гих и про­стран­ных пери­о­дов.

Поли­эвкт... по сло­вам того же Ари­сто­на, заяв­лял, что Демо­сфен — вели­чай­ший из ора­то­ров, но самый искус­ный — Фоки­он, кото­рый в крат­чай­шие сло­ва вкла­ды­ва­ет боль­ше все­го смыс­ла.

На вопрос, что он дума­ет об ора­то­ре Демо­сфене, Фео­фраст отве­чал: «Досто­ин сво­его горо­да», а о Дема­де — «Выше сво­его горо­да».

Демад, пола­гав­ший­ся толь­ко на свой при­род­ный дар, был непо­бедим и, высту­пая без вся­кой под­готов­ки, брал верх над Демо­сфе­ном со все­ми его пред­ва­ри­тель­ны­ми раз­мыш­ле­ни­я­ми и труда­ми.

...Эги­на, кото­рую один афи­ня­нин назы­вал бель­мом на гла­зу Пирея. -(Примечие: один афи­ня­нин — Перикл).

...хоть и не пре­не­бре­гал без вся­ких ого­во­рок сла­вою слу­чай­ных речей, (Демосфен) с боль­шою неохотой и очень ред­ко дове­рял­ся сле­по­му сча­стью.

Если слу­ша­те­ли начи­на­ли шуметь и Демо­сфен сби­вал­ся, Демад не раз вста­вал со сво­его места и быст­ро при­хо­дил ему на помощь, но нико­гда Демо­сфен не ока­зы­вал подоб­ных услуг Дема­ду.

Демосфен дока­зы­вал, что чело­век, кото­рый гото­вит­ся к сво­им выступ­ле­ни­ям, — истин­ный сто­рон­ник демо­кра­тии, ибо такая под­готов­ка — знак вни­ма­ния к наро­ду, а не про­яв­лять ни малей­шей заботы о том, как вос­при­мет народ твою речь, свой­ст­вен­но при­вер­жен­цу оли­гар­хии, боль­ше пола­гаю­ще­му­ся на силу рук, неже­ли силу сло́ва.

Если бы зна­ме­ни­тое «Познай само­го себя» неиз­мен­но дер­жал в уме каж­дый, оно бы уже, види­мо, не каза­лось нам боже­ст­вен­ным пове­ле­ни­ем.

Постиг­нуть кра­соту и стре­ми­тель­ность рим­ско­го сло­га, его мета­фо­ры, его строй­ность, корот­ко гово­ря — все, что укра­ша­ет речь, мне кажет­ся зада­чею при­ят­ной и увле­ка­тель­ной...

Я живу в малень­ком горо­де и, чтобы он не сде­лал­ся еще мень­ше, охот­но в нем оста­юсь.

И сам я, если в чем бы то ни было отступ­лю от над­ле­жа­ще­го обра­за жиз­ни или мыс­лей, вину за это по спра­вед­ли­во­сти воз­ло­жу на себя, но никак не на скром­ное свое оте­че­ство.

Нрав­ст­вен­ное совер­шен­ство, точ­но силь­ное и цеп­кое рас­те­ние, пус­ка­ет кор­ни во вся­ком месте, где нахо­дит доб­рые задат­ки и трудо­лю­би­вую душу.

Тот, кто напи­сал похваль­ную песнь Алки­ви­а­ду (...) утвер­жда­ет, что пер­вое усло­вие пол­но­го сча­стья есть «про­слав­лен­ный град оте­че­ский».

...слова Платона, что государства лишь тогда избавятся и отдохнут от бедствий, когда по милости судьбы большое могущество и мудрость соединятся со справедливостью.