Демосфен и Цицерон

Боже­ство, с само­го нача­ла, как мне пред­став­ля­ет­ся, создав Демо­сфе­на и Цице­ро­на по одно­му образ­цу, не толь­ко харак­те­ру того и дру­го­го сооб­щи­ло мно­го сход­но­го, — как, напри­мер, често­лю­бие, любовь к сво­бо­де, опре­де­лив­шая их путь на государ­ст­вен­ном попри­ще, робость пред лицом опас­но­стей и непри­я­те­лей, — но к это­му основ­но­му сход­ству при­ба­ви­ло нема­ло повто­ря­ю­щих­ся слу­чай­но­стей.

Как толь­ко Анто­ний потер­пел окон­ча­тель­ное пора­же­ние, Цезарь, сам испол­няв­ший долж­ность кон­су­ла, сво­им това­ри­щем по долж­но­сти назна­чил сына Цице­ро­на, и в его прав­ле­ние сенат рас­по­рядил­ся убрать изо­бра­же­ния Анто­ния, отме­нил все про­чие поче­сти, какие были ему назна­че­ны, и, нако­нец, поста­но­вил, чтобы впредь никто в роду Анто­ни­ев не носил име­ни Мар­ка.

Так завер­шить воз­мездие над Анто­ни­ем боже­ство пре­до­ста­ви­ло дому Цице­ро­на.

«Уче­ный был чело­век, что прав­да, то прав­да, и любил оте­че­ство». -(Октавиан Август сказал о Цице­роне одно­му из своих внуков).

Цице­рон сам назвал речи про­тив Анто­ния «Филип­пи­ка­ми», и это назва­ние они сохра­ня­ют по сей день.

Нет зве­ря сви­ре­пее чело­ве­ка, если к стра­стям его при­со­еди­ня­ет­ся власть.

Жаж­да сла­вы спо­соб­на смыть истин­ное зна­ние точ­но крас­ку, и дол­гим обще­ни­ем с тол­пою отпе­ча­тать в душе государ­ст­вен­но­го мужа все ее стра­сти, если толь­ко он не бере­жет себя с вели­чай­шею бди­тель­но­стью, так чтобы столк­но­ве­ние с внеш­ни­ми обсто­я­тель­ства­ми дела­ло его сопри­част­ным самой сути вещей, но не вос­при­я­ти­ям их или же стра­стям, эти­ми веща­ми порож­дае­мым.

Об Ари­сто­те­ле он гово­рил, что это река, теку­щая чистым золо­том, о диа­ло­гах Пла­то­на — что так изъ­яс­нял­ся бы Зевс, взду­май он всту­пить в бесе­ду со смерт­ным. Фео­ф­ра­с­та он все­гда назы­вал сво­ей утехой.

Несмот­ря на чрез­мер­ное често­лю­бие, Цице­рон не знал, что такое зависть и, сколь­ко мож­но заклю­чить из его сочи­не­ний, очень часто с вос­тор­гом отзы­вал­ся о сво­их пред­ше­ст­вен­ни­ках и совре­мен­ни­ках.

«Отец оте­че­ства». Мне кажет­ся, Цице­рон был пер­вым сре­ди рим­лян, кто полу­чил этот титул, с кото­рым к нему обра­тил­ся в Собра­нии Катон.

Под­нял­ся Цице­рон и при­ка­зал Кати­лине поки­нуть город. «Я дей­ст­вую сло­вом, ты — силою ору­жия, а это зна­чит, что меж­ду нами долж­на встать город­ская сте­на».

Цице­рон, как никто дру­гой, пока­зал рим­ля­нам, сколь­ко сла­до­сти сооб­ща­ет крас­но­ре­чие пре­крас­но­му, научил их, что спра­вед­ли­вое неодо­ли­мо, если выра­же­но вер­ны­ми и точ­ны­ми сло­ва­ми, и что разум­но­му государ­ст­вен­но­му мужу в поступ­ках сво­их над­ле­жит неиз­мен­но пред­по­чи­тать пре­крас­ное уте­ши­тель­но­му, но в речах — вну­шать полез­ные мыс­ли, не при­чи­няя боли.

Сла­ва бес­ко­неч­на и дося­гае­мых пре­де­лов не веда­ет...

Цицерон ­спаши­вал Дель­фий­ско­го бога, как ему достичь вели­кой сла­вы, и пифия в ответ пове­ле­ла ему руко­во­дить­ся в жиз­ни соб­ст­вен­ною при­ро­дой, а не сла­вою у тол­пы.

«Тебя, Цице­рон, я хва­лю и тво­им искус­ст­вом вос­хи­ща­юсь, но мне боль­но за Гре­цию, когда я вижу, как еди­нич­ные наши пре­иму­ще­ства и послед­няя гор­дость — обра­зо­ван­ность и крас­но­ре­чие — по тво­ей вине тоже ухо­дят к рим­ля­нам». -(Аполлоний).

Ора­тор­ская сла­ва Цице­ро­на неру­ши­ма и поныне...

...пре­до­сте­ре­же­ния Демо­сфе­на, что пер­вы­ми пре­да­те­ли про­да­ют себя самих.

Про­шло немно­го вре­ме­ни, и афин­ский народ воздал ему поче­сти по досто­ин­ству: он воз­двиг брон­зо­вое изо­бра­же­ние Демо­сфе­на и пре­до­ста­вил стар­ше­му из его рода пра­во кор­мить­ся в при­та­нее. На цоко­ле ста­туи была выре­за­на извест­ная каж­до­му над­пись:

Если бы мощь, Демо­сфен, ты имел такую, как разум,
Власть бы в Элла­де не смог взять македон­ский Арей.

Демосфен не поз­во­лял сво­им обра­щать вни­ма­ние на ора­ку­лы и при­слу­ши­вать­ся к про­ри­ца­ни­ям и даже пифию подо­зре­вал в сочув­ст­вии Филип­пу. Афи­ня­нам он при­во­дил в при­мер Перик­ла, а фиван­цам Эпа­ми­нон­да, кото­рые подоб­но­го рода опа­се­ния счи­та­ли отго­вор­ка­ми для тру­сов и все­гда сле­до­ва­ли толь­ко здра­во­му смыс­лу.

Демо­сфе­н пори­цал все дей­ст­вия Филип­па без исклю­че­ния и любой его шаг исполь­зо­вал для того, чтобы воз­му­щать и вос­ста­нав­ли­вать афи­нян про­тив македон­ско­го царя.

Из речей Демо­сфе­на вид­но, что он гово­рил с наро­дом пря­мее и откро­вен­нее осталь­ных, не усту­пая жела­ни­ям тол­пы и бес­по­щад­но пори­цая ее заблуж­де­ния и поро­ки.