Цитаты из книги Биологический материал

Любить и бросать — понятия несовместимые. Это две настолько диаметрально противоположные вещи, что, когда они оказываются рядом по не зависящим от них обстоятельствам, эта ситуация требует объяснений.

— Импрессионисты, — продолжала она, — умели разбираться в цветах. В свете и тенях. Самых разных тенях — полутенях, светотенях и темных тенях. Моне словно создал этот сад, чтобы показать миру, как он видел цвета. Их силу, мощь, цель. Мне кажется, он хотел показать, что мир — это цвет. Что жизнь — это цвет. Что если бы мы только могли увидеть цвета так, как он, жизнь стала бы прекрасной. И полной смысла. Потому что красота — смысл жизни.

... не стоит разбрасываться людьми, если ты никому не нужен.

человек способен сжимать зубы и сдерживаться, в то же время зная, что шок рано или поздно все равно наступит, а когда он наступает, у человека ещё есть силы поражаться тому, как удивительно устроен человеческий мозг.

Когда-то люди верили в сердце. Они верили, что сердце — самый главный орган, что именно в нем хранятся все воспоминания, чувства, эмоции, которые делают нас теми, что мы есть. Как жаль, что мы живем не в то время, что для нас сердце утратило свой особый статус и превратилась в один из самых обычных, хотя и жизненно важных органов.

Люди, которые читают книги, <...> рискуют оказаться "ненужными". В высшей степени.

Близкие люди часто предпочитают говорить обо всем, кроме того, что волнует, пугает или тревожит.

... не бывает сильных людей. Все люди слабые. Одни просто более независимые, чем другие, но это не значит, что они сильнее.

Я не жалею, ни на секунду не жалею, что я оставила спорт. Это не для меня. Я никогда не понимала, зачем нужна победа только ради победы. Не стоит тратить всю свою энергию на что-то, что не имеет никакого значения.

… Взгляд ясный и уверенный, какой бывает только у детей пяти-семи лет, когда им кажется, что они – хозяева мира. Потом эта уверенность исчезает под давлением взрослых медленно, но верно, пока от нее не останутся лишь жалкие осколки.

Я нахожу красивыми мужчин, не боящихся демонстрировать свою физическую силу. И мне кажутся красивыми женщины, не боящиеся быть слабыми и женственными. Женщины, принимающие помощь от мужчин как должное. Я вижу в этом мужество, а мужество всегда красиво. Если мне нужно выбирать между телом и разумом, я выбираю тело. Если нужно выбирать между мозгом и сердцем, я выбираю сердце.

Когда-то люди верили в сердце. Они верили, что сердце — самый главный орган, что именно в нем хранятся все воспоминания, чувства, эмоции, которые делают нас теми, что мы есть. Как жаль, что мы живем не в то время, что для нас сердце утратило свой особый статус и превратилось в один из самых обычных, хотя и жизненно важных органов.

Человек - животное, склонное к собирательству: он фанатично собирает все документы, которые можно оставить на память потомкам. Жизнь сейчас для него не имеет сымсла. Смысл только в том, что будет после него. Важен не процесс, а продукт, который мы производим, который можно продать и заархивировать. А лучше всего - и то и другое.

Я нахожу красивыми мужчин, на боящихся демонстрировать свою физическую силу. И мне нравятся женщины, не боящиеся быть слабыми и женственными. Женщины, принимающие помощь от мужчин как должное. Я вижу в этом мужество, а мужество всегда красиво.

Количество бездетных пятидесятилетних женщин и шестидесятилетних мужчин резко сократилось, и «ненужных» теперь набирали из ранее ощущавших себя в безопасности профессиональных групп. Учителя младших школ, медсестры и акушерки больше не чувствовали себя спокойно. «Ненужными» теперь считались любые бездетные.

Каждый художник имеет право на свободу выражения, и то, что кому-то видится извращением, вполне может быть просто новым и неординарным взглядом на вещи.

В страдании есть своя прелесть, даже физическая боль может быть красивой.

Раньше я всегда ценила свое время и не смотрела на людей как на средство от одиночества. Раньше я бы не стала общаться с людьми ради одного общения. Раньше я не предавала значения «пустой болтовне», теперь же заметила, что разговоры — даже самые пустые — меня успокаивают. Они оказывали на меня тот же эффект, что и лед, приложенный к распухшей лодыжке.

«Человеческой памяти свойственна избирательность».