О, Морис, о, Ренар! У вас хватило наглости посвятить Уэллсу своё слабое ему подражание... Уже в предисловии ваши слова как минимум должны насторожить дерзнувшего взяться за эту повесть: в сокращениях, - говорите вы, - я вижу преступление против литературы. Или немножко иначе? Возможно, против своего литературного таланта? Извини, Морис, извини и ты, Ренар: нет у меня сейчас ни сил, ни желания возвращаться к предисловию.
Уже не знаю, кто из вас Ренар, кто Морис, чья голова к чьим плечам была приставлена и пришита, но без такой перестановки невозможно было бы сочинить невообразимую чушь про пришивание голов, пересадку мозгов с черепом и без оного, прививку флоры на фауну и наоборот... И наконец, преступного учёного, перенёсшего с помощью бездушных соратников (душа же в мозге, а если мозгами они поменялись, то своей души у их тел уже нет) свой мозг в обличье добродушного профессора, доктора Лерна, неполубога. Страшный Моро маэстро Уэллса был более сдержан в своих начинаниях, а потому и более реален для читателя 21 века. А ведь то, чего не можешь представить в своей реальности, уже не сможет так испугать, как могло бы. И ни Ренар, ни Морис не смогли наделить плотью свою безумную фантазию.
Сентиментальностью и экзальтированностью главный герой скорее напоминает героев По и прочих разных персонажей русской романтической прозы начала-середины 19 века. Каким образом он перенёсся столетием позже, мне остаётся только гадать. Хотя собственная голова на собственных, благодарение небесам, плечах подсказывает мне ещё одного экзальтированного романтика начала 20-ого, поразительно похоже сходящего с ума от автомобилей. Речь идёт о сумасшедшем главном герое из рассказа Александра Грина "Серый автомобиль". Поразительное совпадение, но кроме видения в автомобиле сосредоточения вселенского зла он так же полагал, что чтобы начать новую жизнь, надо умереть. Клоц, вселившийся в тело доктора Лерна, в итоге приходит к мысли, что окончательно перенести свою душу возможно лишь в тот объект, в котором прежде души не было, и переносит её в автомобиль. Экзальтированный племянник Лерна бесится с взбесившегося автомобиля, поколачивая его и запирая в гараже с пустым баком, со стороны более чем походя на душевнобольного. И если у Грина герой видит в зеркальном отражении букв на изнанке платка чудовищный шифр, то у Мориса с Ренаром криптографические задачки сыплются на племянника Лерна как град, а на разнице между почерками добродушного профессора Лерна и вселившегося в него немца Клоца основано чуть ли не главное доказательство "переселения душ". Хочется добавить, что Клоц, конечно же, не мог не быть немцем, ввиду первой мировой. Как и его два соратника, одного из которых, Иоганна, сообразительный переводчик начала 20 века переделал в древнерусского Иоанна, а служанку Барбару, возвещающую о возвращении "барина" - своего французского господина - в не менее русскую Варвару...
Если бы Морис, или хотя бы Ренар - кто-нибудь - таки решился примкнуть к преступной группировке и подсократить свою "необычайно талантливую" повесть, у неё, возможно, и появился бы шанс выбиться из серой массы бульварного чтива для престарелых дам 70+ лет за счёт захватывающего, стремительно развивающегося сюжета. Но, к сожалению, случиться этому было не суждено, и на добрых 80% книги повествование донельзя затянуто.
Остаётся лишь порадоваться, что Морис и Ренар поменялись мозгами друг с другом, не затрагивая трепанациями мэтра нашего Уэллса. Очень может быть, что только благодаря этой случайности - подарку судьбы, мы можем наслаждаться остросюжетными произведениями последнего.
6 понравилось
