Воля к власти

Что вдохновляет скептиков? Ненависть к догматикам — или потребность в покое, усталость, как у Пиррона.

Большинство несчастий происходит от чувств - они обманщики, соблазнители, уничтожители.

Человеку надобно упражняться - и не в усилении своих ценностных эмоций, а в действовании; сперва надо уметь что-то делать...

Кто сохранил и воспитал в себе крепкую волю, вместе с широким умом имеет более благоприятные шансы возвышения, чем когда-либо.

Люди плывут по течению, но не делают заключений.

нужно стремиться иметь больше, чем имеешь, если хочешь стать чем-либо большим.

Не в извращенности человека - проклятие, а в изнеженности, в оморалении его.

Чем глубже извращение разума, тем необходимее учение об искуплении.

Наша неспособность познать истину есть следствие нашей испорченности, нашего нравственного падения

Чем решительнее и отважнее действует общество, тем богаче оно неудачами и неудачниками, тем ближе оно к своему падению...

Нормальное неудовлетворение наших влечений, например голода, полового влечения, влечения к движению, отнюдь еще не содержит в себе ничего, что понижало бы настроение, наоборот, оно действует на ощущение жизни возбуждающим образом, точно так же как и всякий ритм небольших, причиняющих боль раздражений его усиливает, что бы ни говорили пессимисты. Это неудовлетворение не только не отравляет нам жизнь, но, напротив, представляет великое побуждение к жизни.

Источником удовольствия является не удовлетворение воли, а то, что воля стремится вперед и каждый раз снова одерживает победу над тем, что становится ей поперек дороги. Чувство удовольствия лежит именно в неудовлетворении воли, в том, что без противника и сопротивления она недостаточно может насытиться. «Счастливый» стадный идеал.

Отъединенность индивида не должна вводить в заблуждение — в действительности что-то продолжает - течь под индивидами. То, что индивид чувствует себя отдельным, это и есть наиболее могучий стимул в его движении по направлению к самым далеким целям; с другой стороны, его стремление к своему счастью служит средством, которое связывает созидающие силы и сдерживает их, дабы они не разрушили друг друга.

«Жестокость природы», о которой так много говорят, я усматриваю там, где ее не видят,- она жестока по отношению к своим удавшимся детям, она щадит охраняет и любит смиренных, обычных.

Что меня всего более поражает, когда я мысленно окидываю взором великое прошлое человека, это то, что я вижу всегда в нем обратное тому, что видит в настоящее время Дарвин с его школой или желает видеть, то есть отбор в пользу более сильных, удачников, прогресс вида. Как раз противоположное бросается в глаза: вымирание счастливых комбинаций, бесполезность типов высшего порядка, неизбежность господства средних, даже ниже средних типов.

Гений — это самая совершенная машина, какая только существует, а следовательно, и самая ломкая.

Основной феномен: бесчисленное количество индивидов приносится в жертву немногим, как условие их возможности. Не следует обманываться, совершенно так же обстоит дело с народами и расами: они образуют «материал» для создания отдельных ценных индивидов, которые продолжают великий процесс.

Критика религиозного человека. Религиозны человек не есть необходимо моральный человек, а лишь человек сильных подъемов и глубоких депрессий, который относится к первым с благодарностью или подозрением и думает, что источник их лежит вне его самого (точно так же, как и последних). Существенным при этом является чувство «несвободы» у человека, который идеализирует свои состояния, свои инстинкты подчинения.