Самурай

— Э-ээ, — остановил его Вик, — обезьяньи порядки в школах, это как?

Лео слегка смутился:

— Ну это по косвенным данным. Я прочитал кремонскую статью, где это высочайше осуждается. Но что-то не похоже, чтобы они хотя бы пытались с этим бороться. А как это объяснить? Ну например, Гвидо, что будет, если ты сговоришься с одним одноклассником и вы вдвоем отлупите другого твоего одноклассника?

— Ну мы ж не отморозки какие!.. — неуверенно начал Гвидо. — Выгонят из школы, — добавил он решительно, — с гарантией, сразу и без всяких разговоров. Был случай в прошлом году, причем с восьмилетками. На младенческое недомыслие свалить не удалось.

— Но самое главное, — продолжил Лео, — я даже сначала не поверил: они отслеживают всех прилично учащихся детей с первого класса. Как-то их сортируют. Некоторым дают зеленую улицу, а некоторых стараются «оглупить». Ну сделать что-нибудь такое, чтобы ребенок перестал учиться, перестал думать, любыми средствами. Я нашел десяток описаний. Одному парню устроили несколько несчастных случаев, пока дело не дошло до ушиба головного мозга. Сначала они, правда, пытались справиться с ним иначе: специально организовали травлю в классе, где он учился, и не одну, при том что у них там такие обезьяньи порядки в школе!

— У меня скоро день рождения, — произнес Гвидо, чуть не плача.

— Да, в этот четверг, я помню. Тебе еще не так много лет, чтобы грустить по этому поводу.

— Знаешь, как его всегда отмечали? Собираются папины деловые партнеры и обсуждают свои дела.

— Понятно, а пригласить нас тебе не разрешили?

Гвидо кивнул.

— Так, ну и когда ты должен изображать счастливого именинника и пай-мальчика?

— В четверг и должен буду.

— А в субботу мы отметим твой день рождения здесь, и даже метеоритный дождь нам не помешает!

Гвидо улыбнулся.

— Тоже мне, ослик Иа-Иа, — насмешливо сказал я, — топай приглашай. — Я подтолкнул его в сторону гостиной. — Я пошел договариваться. Тебе шоколадного мороженого бочку или, чтобы не мелочиться, египетскую пирамиду?

«Присоединяюсь к генерал-лейтенанту Террачино. Генеральный ревизор ЦБ (имя, фамилия)»

И резолюция:

«За какого людоеда вы меня тут держите?! Щенки кусачие! Не видите дальше собственного носа! Детей они пожалели. Я тоже. А еще я жалею будущих жертв этих рассадников уголовной преступности и средств на расследования, возмещения, компенсации, лечение и похороны! Оплатить все. Из резерва фонда развития. Ваш старый толстяк, но пока еще не маразматик, Чезаре Кальтаниссетта».

А мог бы такое написать несостоявшийся дон Рольяно?

Я выключил комп и повернулся к профу.

Он начал читать:

— …Я где-то слышал,

Что люди с темным прошлым, находясь

На представленье, сходным по завязке.

Ошеломлялись живостью игры

И сами сознавались в злодеянье…

— Что тебя так мучает? — спросил проф.

— Он не находился на представлении, он в нем участвовал, и я тоже. Столичный трагик, которого принудили отправиться в провинцию последние нововведения, — усмехнулся я.

— Не страшно ль, что актер проезжий этот

В фантазии, для сочиненных чувств,

Так подчинил мечте свое сознанье,

Что сходит кровь со щек его, глаза

Туманят слезы, замирает голос

И облик каждой складкой говорит,

Чем он живет! А для чего в итоге?

Из-за Гекубы! Что он Гекубе?..

— Уже ничего. Он, наверное, хотел подарить этот камень своей жене. Если можно убить ради нее одного человека, почему нельзя убить сто?

— Значит, одного тоже нельзя.

Документ датирован позапрошлой осенью. Читать все подряд я не стал. Только выводы. И меры. Строительство: сто лет не ремонтировали, условия для жизни кошмарные. Финансы: систематическое разворовывание средств на двух уровнях, муниципальном и в самих приютах. Медицина: все дети отстали от своих ровесников в весе, в росте, в умственном развитии. У большинства авитаминоз, гастрит, хронический бронхит, кариес, сколиоз и еще несколько названий болезней, которые мне ни о чем не говорят. Медики рекомендуют санаторный режим, лечение всех этих болячек, наблюдение невропатолога и детского психиатра. Всем. Потом список мер, расчет, во что это обойдется, а потом следующий ультиматум:

«В случае если корпорация не сочтет возможным выделить необходимые средства, прошу принять мою отставку. Председатель медицинской комиссии, начальник МС ВС Кальтаниссетта генерал-лейтенант Террачино».

— Это было действительно что-то важное и общеизвестное, иначе зачем пытаться убить целую смену?

— Допустим, вся смена это знает. Что-то, что произошло в шахте. А что происходит в шахте?

— Они нашли большой селенит! — сказал дядя Маттео внезапно. — Больших селенитов практически не бывает. Цена растет пропорционально пятой степени веса ограненного камня. Представь себе камень в пятьдесят, допустим, карат.

— Полтора триллиона сестерциев, — ответил я, немного подумав, — годовой бюджет большого клана, все вместе, дебет и кредит, в ма-аленьком карманчике. Даже десять карат — уже очень хорошо. Больше, чем получится всякой мелочью за полгода. Все остальные камешки можно уже не брать. Жаба его душит. Интересно, король селенитов закопан в снег на заднем дворе гостиницы или он носит его с собой?

— Но, в общем, неплохо. Кстати, это хорошо, что ты довез раненого до госпиталя, но, во-первых, необязательно было лезть в окно, а во-вторых, ты потерял ключ от снегохода. Так?

Я обреченно кивнул.

— Из-за твоего раздолбайства водителя накажут.

Я фыркнул:

— Ну, пороть-то его точно за это не будут, ему ещё повезло, что он не ребёнок.

Дядя Маттео посмотрел на меня грозно (вот вошел человек в роль, этого в бинокль точно нельзя увидеть), я выпрямил плечи и не мигая выдержал его взгляд (тоже вошел в роль — так проще).

— Ладно, иди к себе.

Я облегченно вздохнул и поскорее убрался.

Самое лучшее, что я могу сейчас сделать, это рухнуть лицом в подушку и порыдать как следует, но я не умею. Э-э, нет, лучше я сделаю что-нибудь такое, чтобы майор понял: я на пределе, готов действительно жестоко отомстить дяде за вчерашнюю порку. И ведь было бы за что пороть! Подумаешь, окно не закрыл и неправильно ответил географию, но я ведь не выспался, как в таком состоянии отвечать правильно?! И можно было бы в конце концов пороть не так сильно и не так больно, формалист ты проклятый, солдафон! Как будто бы я, по меньшей мере, человека покалечил, а не напортачил с домашним заданием!