Цитаты из книги L’Île mystérieuse

Но, как говорил Пенкроф, колонисты острова Линкольна стоили во сто раз больше, чем все прежние Робинзоны, для которых каждая даже малая удача казалась просто-напросто чудом. Ведь у наших аэронавтов были знания, а раз у людей есть знания, они всегда выйдут победителями там, где других ждёт прозябание и неминуемая гибель.

Да и то ли нам еще придется придумывать в нашем положении.

Погрузив руку в воду, я не ощутил ни тепла, ни холода. Следовательно, температура воды соответствует температуре человеческого тела, которая приблизительно равна 95 градусам по Фаренгейту.

У страха глаза велики, и поэтому мы теперь всего боимся... Утешая себя таким размышлением, моряк прислушивался к раскатам камней, обрывавшихся с вершины площадки и падавших на берег.

Девизом этого человека могли бы быть слова Вильгельма Оранского: " Мне не надо надеяться, для того чтобы предпринимать; не надо успеха, что бы быть настойчивым".

Потерпевшим крушение приходилось рассчитывать только на самих себя и на помощь провидения, ибо оно никогда не оставляет тех, кто полон искренней веры.

Это, видимо, были энергичные люди, умевшие смотреть смерти в лицо. Ни одной жалобы на судьбу не сорвалось с их губ.

... необходимость - лучший учитель для всех случаев жизни.

"Вода - это уголь грядущих веков"

Ваши ошибки принадлежат к числу тех, которые не порочат честного имени, и вам нечего бояться суда истории. Она любит героические безумства, хотя и выносит строгий приговор их последствиям.

В великодушной помощи, которую оказывают скрытно, избегая всяких изъявлений благодарности со стороны тех, кому оказывают благодеяние, есть известная доля высокомерия, и, по мнению Сайреса Смита, это уменьшало цену благодеяния.

Становилось ясно, что шар больше нельзя удержать в верхних слоях воздуха. Газ уходил!
Итак, аэронавты должны были погибнуть…Если бы они находились над материком или хотя бы над островом! Но вокруг не было видно ни клочка земли, ни одной мели, на которой можно было бы укрепить якорь.
Под ними расстилался безбрежный океан, где все еще бушевали огромные волны. На сорок миль в окружности не было видно границ водной пустыни, даже с высоты, на которой они находились...

«Подвижный в подвижном»

На вопрос Пенкрофа, зачем нужна эта куча травы, Герберт ответил:
— Чтобы лечиться. Чтобы пользоваться ими, если мы заболеем.
— Отчего мы заболеем, если на острове нет докторов? — весьма серьезно спросил Пенкроф.

— А всё-таки удивительно! — добавил Пенкроф, видимо с трудом примиряясь с неизбежностью. — Мудрено устроен мир! Толстенные книги получатся, если записать всё, что люди знают.

Прошло целых два года! Два года колонисты жили вдали от людей! Они не ведали о том, что творится в цивилизованном мире, и, попав на остров, затерянный среди океана, словно очутились на крошечном астероиде Солнечной системы.

Колонисты испытывали истинное блаженство, когда сидя после сытного обеда у горящего камелька в зале, ярко освещённом свечами, за чашкой «кофе» из бузины, покуривали трубки с душистым табаком и слушали, как за окнами Гранитного дворца завывает буря.