Цитаты из книги L’Île mystérieuse

Итак, всех ожидала гибель!

человек никогда не довольствуется тем, что имеет

Горе тому, кто одинок, друзья мои, и, надо полагать, одиночество быстро доводит человека до безумия, если бедняга впал в такое состояние.

китовое молоко не отличается от коровьего ни вкусом, ни цветом, ни даже консистенцией.

Перед его глазами расстилалось песчаное побережье, окаймленное справа от устья линией утесов. Эти утесы, все еще не покрытые водой, походили на группу амфибий, отдыхавших в прибое. Дальше, за грядой рифов, море сверкало под лучами солнца. На юге острый мыс закрывал горизонт, и поэтому нельзя было узнать, продолжается ли земля в этом направлении или же она сворачивает на юго-восток и на юго-запад.

Журналист с особой тщательностью делал перевязку, зная, насколько это важно, - он не раз напоминал своим друзьям, что такого же мнения придерживаются и врачи; недаром же говорят - легче сделать удачную операцию, чем удачную перевязку.

Кто знает, во что превратится тот из нас, кто переживет других, после долгого пребывания в одиночестве на этом острове! Горе тому, кто одинок, друзья! По-видимому, одиночество быстро погубило рассудок этого человека, раз вы нашли его в таком состоянии.

- А ведь какие есть ученые! – Проговорил Пенкроф – Кабы записать все, что люди знают, какая бы толстая вышла книга, господин Смит!

• Она вышла бы еще толще, если бы записать все, чего они еще не знают, - отвечал Смит.

Человек так устроен, что, едва преодолев одну опасность, он уже забывает о ней и стремится навстречу новой

Они смело шли навстречу любым испытаниям, они старались найти из всякого положения наиболее разумный выход, они во всеоружии ждали любой неожиданности, которую судьбе заблагорассудится им поднести, они уверенно смотрели в лицо будущего, и, если вновь суждено было обрушиться на них бедствию, они встретили бы его как мужественные борцы.

Инженер не мешал Пенкрофу мечтать. Он не старался охладить пыл преданного моряка. Вера в будущее, он знал, заразительна.

— Бараны! — внезапно закричал он. Путники остановились шагах в пятидесяти от небольшой группы рослых животных с крепко загнутыми приплюснутыми рогами и длинной шелковистой бурой шерстью. Это были не простые бараны. Они принадлежали к виду, распространенному в гористых местностях умеренной зоны, и, по словам Герберта, назывались муфлонами.
— А годятся они на жаркое? — спросил Пенкроф.
— Да, — ответил Герберт.
— Ну, так, значит, это бараны.

Из ничего надо было создать все!

Они были знакомы с человеком, поэтому они его боялись.

Нет, Пенкроф, - сказал инженер, - мы сделаем это - потому, что находимся вдали от того, что для человека дороже всего на свете: от людей, семьи и друзей.

Но, как говорил Пенкроф, колонисты острова Линкольна стоили во сто раз больше, чем все прежние Робинзоны, для которых каждая даже малая удача казалась просто-напросто чудом. Ведь у наших аэронавтов были знания, а раз у людей есть знания, они всегда выйдут победителями там, где других ждёт прозябание и неминуемая гибель.

— Герберт, —наставительно сказал моряк, — для меня существует только один вид кенгуру, называется он «жареный кенгуру», а вот его-то как раз нам с тобой не досталось.

— Лук и стрелы? — с презрением переспросил Пенкроф. — Лук и стрелы — ребячья забава! — Какой вы гордец, дружище, — заметил журналист. — А ведь долгие века люди пользовались этим оружием, и его было им достаточно, чтобы обагрять мир кровью. Порох — совсем ещё недавнее изобретение, а война, к несчастью, так же стара, как род человеческий!

необходимость — лучший учитель

Предпринимая что-либо, я не нуждаюсь в надеждах, упорствуя в своих действиях, не нуждаюсь в успехах.