Le Testament Francais

Удивительная книга, ни на что не похожая. Есть такой человек, Андрей Макин: человек — русский, а писатель — французский. На его счету уже 19 романов, и ни один из них не выходил на русском языке. Сама судьба писателя похожа на приключенческий роман: он сбежал из СССР в 1987 году, попросив политического убежища во время поездки в Париж. Там он первое время очень бедствовал и как-то жил даже в склепе на кладбище Пер-Лашез. Он постоянно писал, но местные издатели не верили, что эмигрант может хорошо писать по-французски, на неродном языке, и к его книгам относились с большим предубеждением. Макину пришлось притворяться, что это переводы его произведений, сделанные вымышленным французом. А в 1995 году его четвертый роман, «Le Testament Français», взял да и получил одновременно Гонкуровскую премию и премию Медичи. Неслыханное дело!

«Французское завещание» — это печальная, пронзительная, певучая, поэтичная книга, написанная прекрасным, образным языком: о безымянном советском мальчике, который с детства грезил о Франции, и о его французской бабушке Шарлотте Лемонье, что по воле судьбы оказалась в России и всю жизнь пыталась её понять и принять. И где только эта француженка не побывала за свою долгую жизнь: перед глазами проносятся утонувшая в снегах сибирская деревушка, раскаленные пески Узбекистана, бескрайние степи Поволжья… Видно, что книга очень автобиографична, так что поневоле смотришь на всё через призму знаний об авторе: вот книга, написанная по-французски русским человеком, а рассказывает она о судьбе француженки в России. Русско-французская книга — отдельный жанр, привет из девятнадцатого века.

Франция в романе похожа на прекрасное видение из прошлого, на восставшую из волн Атлантиду, со всеми её смельчаками-революционерами, поэтами, любовниками, балами, дворцами, дуэлями и перезвоном хрустальных люстр. О России автор пишет с болью и яростью, с ненавистью и любовью одновременно. Кровавые войны, жестокости, голод, террор, насилие, страх... и поверх всего этого – вечное спокойствие равнин в глазах смотрящего. Автор рисует Россию, в которую хочется вглядываться до головокружения, будто в бесконечный коридор зеркал. Описывая жуткие, невозможные вещи, а потом любуясь ею, изнемогая от ненависти к ней, а потом признаваясь ей в любви снова и снова. Думаю, что так о России можно писать только издалека, изнутри не получится.

А под невесомыми клубами то ли речного тумана, то ли инея в морозном воздухе, то ли дыма горящих степей вьется и перекручивается туго натянутая сюжетная линия. Взрослеет главный герой, и семейные тайны постепенно превращаются из смутных намеков и догадок в честно и просто рассказанные истории. Прекрасные истории.

Для тех, кто это дочитал, у меня есть две новости: хорошая и плохая. Хорошая: русский перевод романа существует, его легко найти, он выходил в 1996 году в журнале "Иностранная литература". Плохая: автору перевод не понравился, потому роман и не был издан отдельной книгой.

Ох, как меня лично сильно зацепил этот роман!

Как нелегко, порой, найти свою настоящую Родину! У большинства людей такой вопрос не стоит. Наверное потому, что можно вспомнить, где ты родился, вырос, где живут твои родители, друзья детства, найти место на земле, где ты помнишь каждый кустик, тропку, ты радуешь (или огорчаешься), вызывая ностальгию по лучшим своим временам. Такое понятие Родины ассоциируется у нас вместе со словами "родной" (как у болгар), "родимый" (как у сербов).

А как найти свою Родину, если ты рождаешься в одном городе, через две недели уезжаешь за две тысячи километров, проводишь там пять лет, позже уезжаешь за 7,5 тысяч километров в другой город, начинаешь там ходить в школу, только привыкаешь и начинаешь дальше путешествовать прыгая то в одну, то в другую сторону на четыре или пять тысяч километров. Закончил школу в Красноярском крае, закончил институт - в Беларуси, живу сейчас в Германии. После стольких переездов возникает вопрос, где же она, моя та самая необъятная Родина?

Получается, что ответ у меня однозначный может быть такой. Где я и моя семья сейчас находимся, там и есть наша Родина. Короче, я полностью согласен с поляками, украинцами и словаками, также ассоциирующими родину со словом "семья".

Где-то я прочитал красивую фразу, что Родина начинается с любви матери. В широком смысле этого контекста можно говорить о любви самого близкого человека или людей, воспитавших тебя тем, кто ты сейчас есть. Главный герой романа "Французское завещание" всю свою жизнь метался и пытался разобраться, кто же он на самом деле, француз, русский он, или все же советский человек.

Андрей Макин в этом романе откровенно рассказывает свою личную историю и историю своей двуязычной, французско-русской семьи. Эта жизнь героя была полна разных перипетий, приключений, разочарований и ярких образов, изменений мироощущения, изменений политики поведения, изменений общественного строя, изменений места жительства. Он несколько раз пытался изменить курс своего корабля, но, как известно, как назовешь корабль, так он и поплывет. Никуда от судьбы не деться.

Если лично меня "кидало" только в географическом контексте, то у главного героя проявлялись различные виды крайностей, потому и поиск его Родины, его происхождения и истинного предназначения оказался более захватывающим, сложнее, драматичнее. Только благодаря своей бабушке, истинной француженке Шарлотте Норбертовне, покинувшей в свое время французскую родину и оставшейся на всю жизнь в сибирской степи, нам удалось до конца разобраться и в истории автора.

Роман поразил не только меня, самого простого читателя, но и многих-многих французов. В 1995 году "Французское завещание" получило одновременно Гонкуровскую премию и премию Медичи (чтобы сразу две премии одному роману одновременно вручались, такое бывает редко). А все потому, что роман был написан в оригинале не на русском, а на французском языке. Его даже не хотели издавать, мол, что-то тут не то, "русский сует рукопись, написанную на истинном, классическом французском. Не верим, не может такого быть". И только благодаря введению поначалу фиктивного переводчика с русского, издание удалось напечатать. Этот, четвертый роман автора был издан огромнейшим тиражом одним небольшим издательством, и не зря, это было успешным предприятием, после чего книги Андрея Макина стали лежать в магазинах рядом с Набоковым, Солженицыным, Довлатовым. Позже открылась правда, что Макин пишет свои произведения на языке Золя и Стендаля.

Меня действительно удивила степень классичности стилистики автора (а ведь я читал же уже перевод на русский). Читал и удостоверялся - вот она - классика, стоп - роман же написан в 1994-ом, но как читается ровно, как будто старые добрые классические произведения, в том числе и тех самых любимых французов. Что же, можно порадоваться за французскую литературу, получившую вслед за Анри Труайя, Натали Саррот, Роменом Гари, Артюром Адамовым еще одного нашего замечательного автора, пишущего в самых славных классических традициях на французском языке. Можно порадоваться и за самого автора, который, как мы поняли из этого автобиографического романа, разобрался-таки в своем прошлом и нашел свою истинную Родину.

Буквально в июле прошедшего лета было у меня знакомство с книгой, номинированной на "выбор читателя" или подобное... на страницах которой получила пару рецептов сотворения мира.
Отчего я вспомнила об этом?
Причина проста. Одну и ту же тему можно представить по разному и дело вовсе не в фактах, формирующих сюжет. Дело в отношении к героям и их памяти, тем паче когда это твои родные.
Ну и ещё одна "мелочь"

Избрав своим литературным языком французский Андрей Макин , однозначно, русский писатель и пишет он о России, в самых лучших национальных традициях.
Много личного, интимного, вложено в сюжет - загадочная пожилая женщина, при свете лампы, рассеивающей полумрак комнаты, устраивает вечернее чаепитие с рассказами, обучает французскому языку и открывает перед героем мир истории и культуры далёкой страны. Настолько обворожительный, что он становиться мечтой...Атлантидой.
Эта Франция, представленная воспоминаниями, книгами и маленьким ржавым осколком Верден своей эфимерностью отлично противостоит нашим будням. Прекрасная альтернатива - мечта, отстраняющая и пробуждающая талант.
Неторопливое повествование, подкрепленное вещественными доказательствами пройденного нелёгкого пути - тут и снимки, с поразившим меня до глубину души эффектом «пётитё помм», и старые вырезки французских газет, и сумочка с Нового моста, пережившая Гражданскую войну, эвакуацию и долгое одиночество на краю уральских степей...
Непрекращающиеся диалоги между прошлым и настоящим, между Западом и Востоком, ретроспектива повествования, французский взгляд на нашу историю - прожитую историю, сделавшую Шарлотту более русской, чем тех кто был рожден на её бескрайних просторах.
Пусть не обманет вас лаконичность описания всех испытаний, выпавших на долю этой женщины. Даже пара страничек о её пешем путешествии по дорогам империи, охваченной огнём и голодом, вызывает острое чувство осознания. И застывший мумифицированный образ за окошком, и тёплый бок сайгака в песках Средней Азии, и хруст осколка ампулы морфина, и первый день войны, раскрашенный чёрной краской отчаяния, и далекий силуэт, вернувшегося мужа, которого похоронила и отмолила у смерти дважды...
Все это не история Шарлотты Лемонье, но история страны, которая часто бывает мачехой своим детям, но которая стала родной для этой такой хрупкой и сильной женщины.

Доводилось ли Вам когда-нибудь беззаветно влюбиться в то, чего Вы никогда в жизни не видели? И возможно даже не увидете. В то, что знакомо Вам только по чужим рассказам. В то, изображение чего Вы смастерили в своем воображении лишь на основании старых газетных вырезок. Нет? Вот и мне не доводилось. Но именно такая любовь настигла маленького мальчика Алешу, живущего в большом промышленном городе на берегу Волги в период железного занавеса. Вот только столь сильное чувство возникло у него не к чему-нибудь заурядному типа новой модели велосипеда, выставленной на витрине ЦУМа, или паре лыж, которые появились у соседского мальчишки. Его страстью стала французская столица, город любви и романтики, искусства и моды, уличных кафе и кабаре…

Такую любовь к Парижу Алеше привила его бабушка Шарлотта Лемоннье, которая родилась во французской столице, но в силу жизненных обстоятельств оказалась в России и навсегда осталась жительницой маленького городка Саранза в сибирской степи. Французская душа, заточенная в русском просторе. Свою тоску по Франции она выливает в длительные рассказы внуку о Париже ее детства и юности и обучении его французскому языку. Только так она может на какое-то мгновение стать ближе к этому городу – сказке.

"Французское завещание" представляет собой нечто среднее между семейной хроникой и романом воспитания. Это произведение считают романом автобиографическим потому, что Шарлотта Лемонье вовсе не выдуманный литературный персонаж. Андрею Макину она приходится бабушкой и видимо от того, что ее образ имеет реальный жизненный прототип, эта героиня получилась очень трогательной, живой, настоящей…

Шарлотта Лемоннье – женщина довольно непростой судьбы. На ее долю выпало уж очень много жизненный перепитий как для одного человека. Франция начала века, Сибирь, пустыня и снова бесконечные снега, война, Саранза… Но ничто это ее не сломило. Изначально, когда она рассказывает внуку о Париже и в частности о приезде туда российского царя, о блюдах на царском столе, о наводнении, о смерти Президента в обьятиях любовницы, я недоумевала – зачем рассказывать это, если все перичисленные события не относились к ней лично и имели место еще до ее рождения? Но видимо именно посредством таких вот зарисовок из жизни Парижа она хотела передать мальчику дух и настроение этого города. Она говорила, а Алексей ощущал, как ее простые слова наливаются звуками, запахами, светом… Она настолько увлекла мальчишку, что он замкнулся в грезящемся прошлом, откуда лишь иногда бросал рассеянный взгляд на реальную жизнь… Поэтому то, что со временем он до конца не мог прояснить для себя русский он или все же француз, весьма закономерно. Как и то, что со временем Париж стал его персональным магнитом, бороться с притягательностью которого у главного героя не было ни сил, ни желания…

Дальше...

Это довольно небольшое по объему произведение, написанное богатым красочным языком, читается очень быстро. Но видимо из-за малого объема я не смогла найти в нем ответы на некоторые вопросы. Например, почему родители Шарлотты Норберт и Альбертина вообще переехали жить в Россию? Почему мать главной героини, зная, что за собой принесла революция 1917 года, не постаралась сделать так чтобы нога ее дочери не ступила на эту землю? Почему родственники не удержали Шарлотту от повторной поездки туда, если с момента отбытия ее матери прошло 9 лет? Как можно было надеяться застать в живых через столько времени женщину, так давно и прочно пристрастившуюся к морфию?

Также мне слегка непонятно отношение взрослого Алексея к Шарлотте. Будучи настолько близким к бабушке в детстве, рано потеряв родителей, он спокойно после переезда во Францию в течении 5 лет вообще не имеет от нее вестей, не интересует жива ли она вообще, есть ли у нее стредства к существованию и т.п. А потом в одночасье его переклинивает, что неплохо было бы забрать ее на склоне лет в Париж.

В книге меня больше всего тронули два момента. Первый – это описание того, как в 1921 году Шарлотта пробиралась из Парижа в Россию. Буквально в паре абзацов автору удалось уместить весь ужас того времени и обрисовать его так, что мороз шел по коже… И второй момент – более веселый – это взаимоотношения Шарлотты с местным алкоголиком. Меня всегда поражало как такие люди, как Гаврилыч, дворовые пьяницы и скандалисты, ни с кем не считающиеся и не имеющие авторитетов, почему-то выбирают для себя одного человека, которому даруют весь свой почет и уважение. Конечно, это в какой-то мере и грустно, но то, что при его появлении всех бабок с лавочек как ветром сдувало от страха, а он отвешивал Шарлотте поклоны, не может не вызвать улыбки...

Я не поставила этой книге высший балл по одной простой причине – она попала мне в руки не в тот момент. Иногда на восприятие произведения очень сильно влияет то, после какой книги ты взялся за его чтение. Так вот до «Французского завещания» я читала довольно сильную книгу о Великой Отечественной Войне, поэтому трагедия жизни одной женщины не смогла затмить еще свежие впечатления от ужаса, ставшего реальностью для миллионов… Но в любом случае «Французское завещание» очень хорошее произведение. Несколько грустное, тоскливое, наполненное мечтами о далеком и несбыточном, но очень хорошее… После прочтения у меня в голове все время вертятся мысли о том, как в жизни важно вовремя успеть… Не просто иметь благие намерения, но и воплотить их в жизнь… Особенно, если они касаются других людей. Ведь никто не знает, сколько нам отмеряно судьбой и нужно стремится сделать счастливее тех, кого мы любим, именно сегодня, ведь завтра может и не быть… Очень жаль, что Шарлотте не довелось еще раз увидеть Париж…

Очень неоднозначные впечатления от книги.
Создалось впечатление, что автор словно возлагает свою французскость и свою русскость на чаши одних весов и непрерывно наблюдает, какая же из них в данный момент перевешивает, сопровождая весь этот процесс подробными объяснениями причин происходящего.
И вот первая половина книга, посвященная бабушке автора, француженке Шарлотте, которая как раз и была главной причиной его французскости, мне понравилась. То ли своей душевностью и нежностью, то ли моими собственными детскими воспоминаниями, которые пробудились и откликнулись в ответ, но в целом впечатление осталось очень теплое и светлое. Хотя мне все равно казалась несколько странной такая зацикленность автора, в ту пору совсем мальчика, на Франции, которую он знал лишь по немногим рассказам своей бабушки и пачке фотографий и газетных вырезок из чемодана.
Во второй половине автор, вступив в непростой подростковый возраст с соответствующими помыслами и желаниями, задвигает свою французскость как можно дальше, а на передний план выходит его русскость. И вроде он и признает ее в себе, и гордится ею, а также постоянно говорит о том, как дорога ему Россия, ее бескрайние степи и заснеженные равнины. Но при этом с таким же постоянством он словно противопоставляет Россию, дикую страну, населенную варварами, цивилизованной и демократичной Европе. И, если первая половина, посвященная французскости, вся такая светлая, воздушная, волшебная. То вторая, где в авторе проснулась его русскость, темная, болезненная, сладострастная.
И да, мне была неприятна такая однобокость. Хотя, судя по всему, автор был максимально откровенен, и, конечно, он имеет право на любую точку зрения. Видимо, он видел Россию именно такой. В таком случае остается только порадоваться за него, ведь уже давно он живет во Франции и, наверно, должен быть счастлив.

Удивительное дело, каким путём порой приходят к нам книги. Совершенно случайно увидев эту книгу в одной из подборок, мне сразу захотелось ее прочитать. И поманила меня к себе прежде всего обложка , на которой размещена фотография молодой женщины с каким-то грустным щемящим выразительным взглядом. И тайну этой фотографии, как и той, которая на ней изображена, я открывала вместе с главным героем Алёшей.
Алёша вместе с родителями и старшей сестрой живёт в одном из городов на реке Волге в Советском Союзе. Это обыкновенный мальчик, который любит читать книги, не всегда вписывается в круг одноклассников и , как большинство его сверстников того времени, боится девочек, не знает как к ним подойти, чтобы не быть отвергнутым. А летом вместе с сестрой уезжает на каникулы к бабушке в далёкую Сибирь. Бабушка Шарлотта, француженка по происхождению, когда-то на заре туманной юности волею случая оставшаяся в России. И судьба Шарлотты оказывается неразрывно связана с судьбой её новой Родины и перипетиями её истории 20 века, которую она хранит в своих воспоминаниях и прячет их в сибирском сундуке. И вот этот сундук, наполненный различными газетными вырезками о России и Франции, таит в себе столько непознанного, ещё пока неузнанного и манящего. И через рассказы Шарлотты под сводами вечернего неба на балконе её далёкой квартиры Алёша вместе с сестрой постигают историю не только Шарлотты, но и её прежней Родины, и новой.

А вместе с этими рассказами они готовятся к вступлению во взрослую жизнь, примеряют на себя чужой опыт, пытаются найти ответы на всё возникающие новые вопросы. А страна, сотворенная русским мальчиком Алешей из рассказов бабушки, француженки Шарлотты и из старых газетных вырезок, хранившихся в бабушкином чемодане, и, конечно, из французской литературы, давным-давно канула в Лету . И как порой сложно это осознать, свергнуть с пьедестала то и того, что и кого когда-то сам туда воздвигнул. Прекрасный роман-взросление, вступления подростка во взрослую жизнь, где борьба с собственными противоречиями, познание себя как личности, как человека, первые робкие шаги мальчика, становящегося мужчиной описаны с такой чуткостью и тактом, что читая, веришь каждому слову, сопереживаешь героям, не испытываешь чувства неловкости, до того написано всё гармонично и с нежностью. Удивительный и гармоничный язык романа, позволил автору даже о сложных и трудных моментах истории написать без надрыва, без неизбывной горечи.
Как тонко и смело сочетаются в нём масштабное и личное, общее и частное...
После прочтения роман оставляет оттенок лёгкой грусти, что порой , несмотря на все наши усилия не всё в нашей власти, но уроки добра и мудрости, своевременно преподанные тебе в детстве, обязательно пригодятся и помогут жить и выжить и остаться человеком.

Я начала читать "Французское завещание" в переполненной электричке, мчащейся через нижегородские степи. Как и герой, слушала голоса поездов, смотрела на колышащиеся травы. А дочитывала роман в пригороде Нижнего, на балконе, висящем над полем, когда солнце уходило и из густых пряных трав поднимался холодный ночной туман. Жаль, дом моих друзей был совсем не в стиде модерн, как у бабушки героя...
И ночник у нас был не бирюзово-голубой, а жёлто-коричневый... но бабочки и мотыльки тоже прилетали в распахнутые на ночь окна. А мы - мы тоже хотели, как и герой, попасть во Францию. Мы даже думали, что телебашня в нашем городе весной чем-то напоминает Эйфелеву, если смотреть на неё сквозь ветви серебристых тополей. Мы были наивными.
Наверное, как и герой, мы станем писателями, думали мы.
Но такой бабушки, как у героя, ни у кого из нас не было...
Роман интересен тем,что написан русским во Франции о француженке в России. Судьба Шарлотты завязана на русских бедах двадцатого века. Она хранит историю страны в воспоминаниях. А воспоминания прячет в сибирском сундуке. Как тонко и смело сочетаются в этом романе масштабное, всеобщее и личное, частное...
Жизнь Шарлотты похожа на сказку. Но, кажется, так можно сказать о каждом, кто живёт в России...
И похоже, что только если глядеть из России, из бескрайних степей, Франция выглядит волшебной и манящей страной, Ветроградом, мерцающей огнями мечтой...

Этот роман можно найти в Иностранке за 1996 год, выпуск 12, если не ошибаюсь. Я пришла в библиотеку и отксерокопировала целиком! Невозможно было с этим текстом расстаться.
Подробнее о романе можно узнать из очерка Т.Толстой "Русский человек на рандеву" в книге "Изюм" .

Еще один роман-настроение, роман-признание в любви.
Безусловно история романа интригует и заинтересовывает не меньше, чем сам роман. Автор - родился и вырос в России, в конце 80-х попросил политического убежища во Франции, а в России после этого был всего лишь один раз, роман свой написал по-французски, а по-русски произведение даже не было издано отдельной книгой. Почти не известен в России, но получил Гонкуровскую премию во Франции.
"Французское завещание" (или правильнее "наследство"? шутка для тех, кто дочитал до конца) книга о бабушке писателя Шарлотте Лемонье. И вот она мне понравилась очень. Прекрасная, сильная, женственная - именно такой я представляла ее и во Франции в начале века, и в Сибири, и в степях Саранзы. Ей хотелось любоваться, про нее читать. А вот рассказчик, автор, мне совсем не понравился. Ни отношением к бабушке, которую бросил, ни отношением к стране, в которой вырос, ни отношением к женщинам, у которых, как мне показалось, он видел только "круп" ( может быть особенность перевода, конечно, но уж очень по глазам било). И еще автор уж очень сенсорный для меня) Очень про вещи, запахи, картинки, ощущения. Это прекрасно, но не мое.

Одна из любимых книг! Перечитывать её было сплошным удовольствием! Превосходный глубокий роман, наполненный философскими размышлениями, особенностями различных периодов взросления и переоценкой ценностей. Здесь же много места отведено сильной женщине, сумевшей преодолеть столько всего, что сложно представить, как человек может вынести подобное и не сломаться. Автор очень тонко прочувствовал и крайне умело рассказал о семье, где царит любовь и где есть то, чего найдешь далеко не у каждого в доме - "сундук", полный тайн, воспоминаний, боли и переживаний. Другое время, другая страна, другие люди и их секреты. Оборотная сторона - жизнь как жизнь, со своими взлетами и падениями, первым опытом, радостями и разочарованиями. Роман пронзителен до такой степени, что каждая фраза в нем подобна острию лезвия, намеренно направленному в открытую кровоточащую рану души.

Саранза - маленькая "родинка" на "теле" России. В глазах мальчика город этот настолько русский, со свойственными пейзажами, дворами, людьми и прочим русским колоритом. Другой же мир представлен в воспоминаниях бабушки Шарлотты и имя ему - Франция.

Такое тёплое, родное и любимое слово "бабушка", сотканное из множества всего самого лучшего: безмерной заботы, любви, внимания, ласки, вкуснейших ароматов любимых кушаний, пышной выпечки и, конечно, множества самых разных и интересных рассказов про те времена, когда бабушка еще не стала бабушкой и даже мамой.

Как же всё быстротечно. Истории в прошлом, но не стёрты из памяти. Теперь Андрей - не мальчик. Он повзрослел, изменились интересы, изменилось и восприятие бабушки. Встречи стали редки и коротки. И, несмотря на то, что прошли годы, осознание хрупкости того, чего потом не вернуть ни за что и никогда, для молодого человека еще не пришло. Появится это гораздо позже, как для большинства людей. Потом. Когда-нибудь. Когда уже будет слишком поздно. Когда останутся на всю дальнейшую жизнь лишь боль и сожаления, которых не в состоянии будет вылечить даже время. Так и пойдут два этих чувства через годы рука об руку, с тайной грустью, невысказанными или недосказанными словами любви и благодарности и мыслями о точке невозврата. Да, тайна больше тайной для Андрея не является. Но какой ценой?.. Всё рассказано, выслушано, но до конца ли осознанно и принято...

Перед глазами картины из разных времен, культурных различий, важных и не очень событий, разнящейся в зависимости от времени философии и общих представлений обо всем на свете.

Настоятельно рекомендую! Чтение таких книг очень притягательно и всегда рождает неосознанное (или осознанное) желание того, чтобы роман не заканчивался или заканчивался не так... Да! Переиграть, вернуть моменты и прожить их еще раз, только иначе и изменить финал!.. Или это я не про роман, а про жизнь?..

P.S. Бабушки, настоящие бабушки, они особенные. Будут продолжать любить, переживать и заботиться, несмотря ни на что. В этом - их душевная уникальность. В этом - всё их сердце.

Не так давно я присел на самоизоляцию и от нечего делать принялся активно гуглить французские исторические фильмы. Среди прочего мне тогда попалась лента "Пурпур и кровь" о заговоре маркиза де Сен-Мара. Кино понравилось и вызвало желание узнать о Сен-Маре побольше, а потом, как водится, я провалился в кротовую нору Википедии, по ходу которой дошел до статей про Гастона Орлеанского, маркиза Эффиа и кардинала Ришелье.

Через статью о Ришелье я вышел на статью о Французской Академии, которую Красный Кардинал и основал. Там я надолго застрял в списках великих "бессмертных", а потом мне стало интересно, знаю ли я хоть кого-нибудь из действующих членов Академии. Первые четыре имени мне, увы, ничего не сказали, а на кресле номер пять внезапно обнаружился человек со вполне русским именем Андрей Макин.

Огорошен я был примерно так же, как киношный маркиз де Сен-Мар в момент ареста. Во Французской Академии есть выходец из России, а я о нем ничего не слышал? Что, он еще и писатель?! Вот так позор на мою голову, надо бы у него что-нибудь почитать. "Французское завещание"? Хорошо, пусть будет "Французское завещание"!

Таким вот нестандартным образом я вышел на роман, который склонен считать лучшим из прочитанных за последние несколько лет. Роман этот полностью автобиографичен, что здорово, ведь жизнь у Андрея Макина получилась, мягко скажем, незаурядной. Рецензия — не место для пересказа книги, но если коротко, то бабушку Макина звали Шарлотта Лемонье и родилась она в городке Нейи-сюр-Сен, а в Россию ее занесло незадолго до революции. Перед Первой мировой она вернулась в Париж, в 1921 году отправилась в Сибирь искать мать, да так в итоге и осталась, пройдя и через стычки с басмачами, и через репрессии (с такой-то родословной!), и через Великую Отечественную. В конце концов она осталась в одиночестве в некоей Саранзе (литературный гибрид Саранска и Пензы?), а на лето к ней приезжал внук, которого она учила французскому и любви к Франции. В восьмидесятые внук бежал в страну своей детской мечты и начал писать романы на французском, в итоге добившись невероятного для иностранца признания в виде попадания в Академию. Неплохо для парня, который поначалу за неимением жилья ютился в одном из склепов на Пер-Лашез!

Сюжет у книги однозначно хорош, однако это не единственное ее достоинство. У Макина совершенно потрясающий стиль, такой благоуханной прозы я не видел очень и очень давно (хотя мы читаем перевод, оригинал "Завещания" написан на французском). Кроме того, книга очень порадует любого франкофила россыпью отличной фактуры — мы узнаем, зачем парижане Прекрасной Эпохи покупали собачий навоз, как депутаты добирались на работу во время Наводнения 1910 года, как умер президент Республики Феликс Фор. Хотя немало интересных бытовых зарисовок будет связано и с жизнью в российской глубинке, в этом плане книга Макина чем-то напомнила блистательную "Ложится мгла на старые ступени" Александра Чудакова.

Все вышесказанное относится к объективным плюсам книги, а ведь есть еще и субъективные. Дело в том, что мировоззрение Макина, его отношение ко времени и истории оказались потрясающе схожи с моими, из-за чего книга срезонировала еще сильнее. Вот все эти моменты, когда мальчик в советской глуши слушает рассказ бабушки о Наводнении 1910 года, а потом спустя 20 лет приезжает в Париж и видит на одном из домов отметку уровня того самого наводнения — это же ровно то самое чувство узнавания, ради которого путешествую по Европе и я. Увы, это по определению оценят далеко не все читатели, но могу сказать, что те, в кого Макин "попадет", переживут с этой книгой абсолютно незабываемые минуты.

5/5. Для меня это однозначный шедевр.