Я не помнил, почему это команчи презирают свинину. Это вообще лучшее, что я в жизни пробовал.

– Так какого черта ты вернулся? – мрачно спросил он. – Что произошло?
– Все умерли.

Мачеха, женщина за сорок, с суровым лицом, в туго завязанном капоре, выглядела так, словно ее вскормили кислым молоком.

Нефть надо чувствовать на вкус, утверждал он, и если она хочет разбираться в этом бизнесе, то должна понять, каков он, вкус нефти.

Со временем учишься избегать опасностей.

– У вас дурная репутация?
– У меня нет никакой репутации. Я всю жизнь гонялся за нефтью, а не за юбками.

Она устала, невероятно устала, устала от всех этих мужчин, милых и вежливых; ей-то хотелось, чтобы он задрал ей платье и притиснул к стене, чтоб прекратил наконец болтать и расспрашивать.

... грустно, что люди чересчур беспокоятся о деньгах.грустно, что люди чересчур беспокоятся о деньгах.

"... они устали убивать и хотели провести остаток дней, создавая красивые вещи. "

Но со временем, когда животы наши становились пусты, как сердца банкиров, и у местных жителей нечего было отобрать, мы перемещались к югу пополнить запасы.

– А что ты думаешь о моей жене?

– Может, она упадет с лошади. Или свалится в реку.

– Мне никогда не везет.

– Это точно, – согласился Салливан. – Уж если кто и упадет в реку, то это вы, босс.

Мы вступаем в эпоху, когда человеческое ухо прекратит различать звуки. Сегодня я почти не слышал буровой установки. Интересно, к чему еще я теперь глух?

Все, что ей доставалось, – молчаливое объятие и поцелуй. Лошадей он тоже целовал, но при этом тратил целые месяцы, чтобы научиться их понимать, гораздо больше, чем на собственную дочь.

По сравнению с обычной рабочей лошадкой он был почти как автомобиль. С рабочей лошадью можно договориться, ей можно дать волю, но этот красавец был не только резвым, но и стремился угодить седоку; свобода только сбивала его с толку, это все равно что отпустить руль автомобиля.

Публика заметит только живых, совершивших подвиг, а в мертвых едва ли вообще узнает людей. Они просто охотничий трофей, вроде убитой пантеры или оленя, прожившие целую жизнь только ради гибели в назначенный момент.

Существует правило, которое мой брат не хотел признавать: если один человек может это сделать, значит, можешь и ты.

Она начала отодвигать засов, и тут я понял, что все, что говорят про женщин, – правда. У них действительно нет здравого смысла, и им нельзя доверять.

Сам я скорее готов потерять королевство, чем обвинить невиновного. Но подобные чувства в наших краях редкость.

За то время, что я живу, можно привыкнуть ко всему.

- Помню, как пятизарядный кольт считался оружием массового поражения. Прошло лет двадцать - и появилась винтовка Генри, заряжаешь в воскресенье и стреляешь всю неделю. Восемнадцать патронов кажется.

• Жизнь с каждым годом все лучше и лучше, - не удержался я.