Цитаты из книги Проклятье вендиго

Она попрощалась со мной. — Я сдержала свое обещание, Уилл. — Обещание, мэм? — Я молилась за тебя. – Она взглянула на доктора. – И по крайней мере наполовину молитвы возымели действие – ты не умер. — Пока нет, – сказал Уортроп. – Дай ему время.

Голод стал новым членом нашей компании, гораздо более сильным и энергичным, чем остальные, и он обладает наши сухие кости.

Испытываемые ими тяготы почти предполагали необходимость какого-то расслабления в духе Диониса.

- Я был очень романтичным, Уилл Генри, если ты можешь себе это вообразить. - А что случилось? - спросил я. - Я повзрослел.

Трудность с нашими восприятиями состоит в том, что мы пытаемся проецировать их на окружающих

В пустоте есть совершенство. Говорят, бог взирает на нас сверху, как падальщик, который парит над проклятой серой землёй. Вдалеке есть бог. Вонь от человечества не поднимается так высоко. Наши предательства, наши зависти, наши страхи - все они поднимаются не выше наших макушек.

На этой серой земле у нас нет имён. Мы скелеты, отражающие в жёлтом глазу. Наши кости иссушены и выбелены прямо под кожей, наши пустые глазницы разглядывают голодных ворон. В этом царстве теней наши оловянные голоса скребутся как крыло мухи по неподвижному воздуху. Наш язык — это язык слабоумных, тарабарщина идиотов. Корень и лоза могли бы сказать больше, чем мы.

Любовь умеет делать нас глупыми, Уилл Генри.

— Я монстролог, — легко возразил Граво. — Это моя профессия — думать страшные мысли.

— Ты шутишь, но разве ты никогда не задумывался, на каком человеке ты женишься? — Мне двенадцать лет. — А мне тринадцать, почти четырнадцать. При чем здесь возраст? Джульетта нашла своего Ромео, когда она была в моем возрасте. — И посмотри, что с ней случилось.

Никакое чудовище не устраивает трюков и не действует из ревности и мести. Если не так, значит, мы все чудовища.

— Вы не понимаете, доктор Уортроп. Эти люди дикари. Человек убивает своих людей — и хвастается этим! Убивает их, чтобы спасти! Скажите, какой человек на такое способен?
— Ну, сержант, первое, что приходит на ум, это библейский Бог. Но я не стану с вами об этом спорить.

Любовь умеет делать нас глупыми, Уилл Генри. Она ослепляет нас, не позволяя видеть очевидных вещей.

Никакое чудовище не устраивает трюков и не действует из ревности и мести.

Еще одно свойство, о котором вы не упомянули, это способ репродукции.
— Способ чего?
— Все населяющие нашу планету виды должны как-то производить следующее поколение, сержант. Это известно любому школьнику. Поэтому скажите мне, как вендиго делает маленьких вендиго?

Мы действительно были жалкой парой, монстролог и я, связанные узами, непонятными нам обоим. В Монструмариуме чудовище заставило меня повернуться и узреть «истинное лицо» любви. Но у любви больше чем одно лицо, и Желтый Глаз — это не единственный глаз. Не бывает опустошенности без изобилия. И голос чудовища — это не единственный голос, который летит на сильном ветре.

Он вытащил своего друга из пустыни, ценой невообразимых страданий и самопожертвования он вернул Джона Чанлера домой. Как он мог теперь оборвать ту жизнь, ради спасения которой столько сделал? Если бы он нажал на спусковой крючок, то не отверг бы он тем самым все, во что он верил? И не доказало бы это фундаментальную правоту фон Хельрунга в том, что любовь и есть то чудовище, которое пожирает все человечество?

— Ты так чертовски предсказуем, что я удивляюсь, почему я когда-то думала, что люблю тебя. — Миллионы людей любят солнце. Солнце предсказуемо. — Это попытка пошутить? — Я просто был логичен. — Тебе надо быть с этим поосторожнее, Пеллинор. Однажды твоя логика может кого-нибудь убить.

Ты всегда был немного влюблён в смерть.