Цитаты из книги Проклятье вендиго

Это был особый дар монстролога: умение на одном дыхании и оскорбить, и похвалить.

- Koгдa я был мoлoдым, мeня cнедaлo огромное жeланuе cтaть пoэтoм. ...

• Пoэтoм, дoктop?
• O, дa. Жeлaнue yшлo, нo тeмпepaмeнт, кaк ты мoг зaмeтuть, ocтaлcя. Я был oчeнь poмaнтuчным, Уuлл Гeнpu, еслu ты можeшь ceбe этo вooбpaзuть.
• А что случuлось? - спросuл я.
• Я пoвзpocлeл.

В своих городах мы отрешились от смерти, задвинули ее в пыльный угол, но в пустыне она всегда рядом. Это любовница, которая творит жизнь. Чувственные объятия хищника и жертвы, оргазменный предсмертный крик, последний спазматический выплеск крови, даже безмолвное оплодотворение земли упавшим деревом и разлагающимися листьями — все это ласки возлюбленных, непременное условие жизни.

-Значит... Значит, может быть что-то... -О, Уилл Генри, ты провел со мной достаточно времени, чтобы понять: что-то есть всегда.

Его называют Артсен... Дьену... Аутико... Виндико. У него десяток имен в десятке разных земель, и оно старше, чем горы, Уилл Генри. Оно ест, и чем больше оно ест, тем голоднее становится. Оно умирает от голода, даже когда обжирается. Это такой голод, который не утоляется. На алгоквинском языке его имя буквально означает "тот, кто пожирает все человечество".

Мы никогда не видим себя такими, какие мы на самом деле, правда, Уилл? Зеркало нам лжет.

- Времена меняются, и мы должны меняться вместе с ними, Пеллинор, иначе нам грозит вымирание.

Чем больше я о нем узнавал, тем меньше знал. Чем больше я знал, тем меньше понимал.

Это не глупый вопрос, а философский, и потому бессмысленный.

Я слишком влюблен в рутину - а рутина это тоже своего рода смерть.

На склоне лет мы обретаем способность видеть вещи по другим углом и, если повезёт, каплю мудрости.

Я предвижу день, когда все чувства будут сведены к определённым уравнениям химических реакций в наших мозгах.

Это взывало ко мне втрое сильнее, чем тысяча "Пошевеливайся!", взывало на языке, на котором не говорит ни один человек, но который понимает каждое человеческое сердце.

... за большой мозг приходится расплачиваться. Мы часто подавляем своими доводами правильные инстинкты.

... только вырвавшись за пределы обычного, мы сможем путешествовать по неизведанным странам наших необъятных возможностей.

Важна только истина. Я посвятил свою жизнь её поискам, где бы она ни скрывалась. Это сердце науки.

Я всегда был честен с собой, и это мне очень дорого стоило.

Какое слабое утешение он мог бы найти в своих принципах, если то единственное, ради чего он жил, было похищено в течение какого-то часа?

Сильнее всего мы любим то, что теряем, — думаю, монстролог с этим бы согласился.

В своих городах мы отрешились от смерти, задвинули её в пыльный угол, но в пустыне она всегда рядом. Это любовница, которая творит жизнь. Чувственные объятия хищника и жертвы, оргазменный предсмертный крик, последний спазматический выплеск крови, даже безмолвное оплодотворение земли упавшим деревом и разлагающимися листьями — всё это ласки возлюбленных, непременное условие жизни.