Цитаты из книги Сто дней до приказа

К пансионату вела кипарисовая аллея, упиравшаяся прямо в двери прозрачного, как аквариум, пищеблока. Сегодня кипарисы пахли борщом.

Но легко расходиться со стервами, тут все понятно: она дрянь – и от нее нужно бежать. А что прикажете делать с приличной, семейной женщиной, которая просто тебе не подходит? Почему? Потому что не подходишь ей ты. Но ведь восемь лет назад они удивительно подходили друг другу. Вот в чем штука! Главное – пусть даже не совпадать в самом начале, а потом изменяться в одну сторону. Тогда и у разных людей появляется общее, а не наоборот!

Позже я заметил, что в армии у ребят всегда обостряется почти исчезнувшее на гражданке чувство землячества. Земляк, по-солдатски «зема», — это близкий человек. Иногда встретишь на учениях парня из неведомой подмосковной деревни Алехново и смотришь на него так, будто всю жизнь прожил с ним на одной лестничной площадке. Редкий старослужащий обидит своего молодого земляка, а уж если вы одного призыва, да еще с одной партией приехали — тут уже дружба до гроба!

...подвиг мы совершаем прежде всего для себя, а только потом – для людей!

... он задумал невозможное: будучи преподавателем общеобразовательной средней школы, сберечь нервную систему, которая, как известно, даётся нам только один раз.

На самостоятельной работе, как у взрослых так и у детей, сразу виден характер: одни пишут сосредоточенно, не обращая ни на кого внимания, другие вертятся, точно на вращающемся стульчике, успевая заглянуть в тетради ко всем соседям, третьи, поставив учебник шалашиком, отгораживаются даже от своего товарища по парте, четвёртые обречённо смотрят в одну точку, отказавшись от борьбы за «тройку».

— Ты понимаешь, она так и пишет: «Разлука ослабляет мелкие страсти и усиливает большие так же, как ветер задувает свечи и раздувает пламя!» Представляешь? — Она умная девушка. — Это она Ларошфуко цитирует. А еще она очень удивляется, что я смог написать такое письмо! Если бы не ты…

— По-моему, он очень хороший человек! — мечтательно добавляет наша героиня. — Но не очень счастливый… — Дидро сказал, что самый счастливый человек тот, кто дает счастье наибольшему числу людей! — вставляет Чудо. — Хотя бы одному… — задумчиво произносит наша героиня.

"... учить информатике без компьютера – то же самое, что играть свадьбу без невесты..."

– Нормальный человек в школе не выживает… – А кто выживает? – Простейшие, типа Гири. – Куда же ты пойдёшь? – Не знаю… У отца остались какие-то связи. – А ты без связей когда-нибудь пробовал? – не удержался я. – Пробовал… До сих пор такое чувство, будто испачкался в чем-то липком и зловонном!

"... Странно другое: откуда искомое изобилие берётся, разумеется, не у юных избранников, а, например, у их сорокалетних родителей. Обычно объясняют: заработали за границей. Но если так пойдёт дальше, мы скоро, как у Уэллса, поделимся на две расы: работавшие за рубежом и не работавшие. Причём те, кто служит своему Отечеству, не выезжая за его пределы, окажутся расой низшей, второсортной…"

А у меня нет папы-начальника, чтобы я не знал, куда руки от скромности девать, пока он бы мне по «вертушке» жизнь устраивал!

В кабинет вошла дефицитно одетая женщина.

"Слова начинаются там, где заканчивается все остальное".

"Учение или, как теперь принято говорить, учеба - это, по-моему, многолетняя изнурительная война между классной доской и школьным окном. Начинается она - как и вторая мировая - 1 сентября, с переменным успехом идет весь учебный год, и только к маю распахнутое, весеннее окно одерживает прочную победу".

Так было всегда: одни презирают деньги, другие лезут за ними в огонь. Каждый сам выбирает себе дорогу!

И кричит душа моя от боли, И молчит мой чёрный телефон…

– Нет, ты выйдешь! – истошно приказывала Гиря. Судя по голосам, класс поддерживал товарища, который ни за что не хотел отрываться от суммы знаний, накопленных человечеством. Говоря языком химических терминов, за дверью шла бурная реакция – и было неизвестно, кто в конце концов выпадет в осадок.

Население делает нацией общее славное прошлое и общие высокие планы на будущее.