Цитаты из книги Сто дней до приказа

– Учитесь, Елена Павловна, властвовать собой, – вдумчиво посоветовал я. – А то ученики будут властвовать вами!

ни одна знаменитость за всю жизнь не раздаёт столько автографов, сколько обыкновенный учитель – всего лишь за полугодие

Вы рассказывали, двести человек закрыли грудью амбразуру, и кое-кто даже раньше, чем Матросов. Почему я знаю только Матросова? Он что, лучше всех на амбразуру бросился?

– У Тимоши вообще одна бабушка осталась: родителей прав лишили… – Пили? – спросил я, пересаживаясь с последнего стола за первый. – Если б просто пили! Тут какой-то другой глагол придумывать нужно!

Никто бы не одолел героя, не будь вина и женщин!

Ты мне иногда напоминаешь чайник из учебника: кипишь не потому, что горячий, а потому, что высоко подняли.

...нужно быть терпеливым, словно санитар из дурдома.

Между прочим, у меня есть такая теория: всю жизнь мы долюбливаем свою первую любовь.

Везде понаписано «требуется», поэтому с людей требовать не умеют!

Недостатки тоже можно искоренять по-разному: с чувством печального долга или с упоением, жестоким наслаждением…

Длинноволосому и очкастому Чернышевскому было пририсовано коротконогое тело и электрогитара. Нужно сознаться: Николай Гаврилович оказался потрясающе похож на покойного Джона Леннона.

В образе Хлестакова Гоголь хотел показать такое негативное явление, как хлестаковщина...

Наизусть свои выступления учили только древние ораторы, у которых было много свободного времени.

Чужая трудоспособность, даже раздражая, все равно вызывает уважение.

Добросовестный труд, как известно, дает человеку все, кроме свободного времени.

Я двадцать восемь лет Галя – и из них семь лет дура, потому что с тобой связалась

В кабинете физики была мёртвая тишина: наверное, Лебедев дал самостоятельную работу и читает в оригинале Агату Кристи. Язык он знает получше нашего "англичанина"-почасовика Игоря Васильевича.

Расходенков возмущённо заявил, что его сын абсолютно не знает и никогда не узнает немецкого языка, но не из-за отсутствия способностей (и слух абсолютный, и память феноменальная!), а из-за профессиональной непригодности преподавателя Лотты Вильгельмовны, которая имела глупость сказать Валерию Анатольевичу, что в условиях школы без репетитора язык по-настоящему не выучишь!

Буриданов осел, к вашему сведению, не своей смертью умер: пока он раздумывал между двумя стогами, его попросту гнус заел.

Бывают же настоящие мужчины, эдакие неразговорчивые небожители, с ходу подкупающие своей глубинной задумчивостью! Даже неглупые женщины тратят годы, чтобы проникнуть в тайны загадочного немногословия. И ведает, как говорится, лишь бог седобородый, что эти сосредоточенные избранники мучительно размышляют, например, о том, куда все-таки запропастился «лэйбл» от новой шмотки. Ведь ненароком простирнёшь, а можно, оказывается, только – в химчистку.